Михаэль Цвик - Бесстрашные

Все, что он слышал несколько времени тому назад из своего угла, мучило его снова. Теперь ему было ясно, что он любил эту девушку, как еще ни одну женщину до сих пор. Сознание, что он похоронен здесь ради женщины, виновной в смерти Элли, доводило его до безумия. Он готов был головой пробить эти стены, только чтобы добраться до Марлен.

Теперь он действительно станет убийцей. Чувство мести заставляло его еще больше стремиться к свободе. Он уже думал, как отомстит за Элли едва только выберется отсюда. Он пришел к твердому решению работать завтра с наибольшей энергией и усердием, только чтобы выбраться отсюда скорее.

Несколько часов Швиль неподвижно провел в своей постели, лежа с широко раскрытыми глазами, пока не погасли все свечи. Потом убедившись, что все спят, он бесшумно встал и проскользнул в узкий коридор. Он знал, что делает. Среди «Бесстрашных» был радиоспециалист Альфред Ронделль, который еще бодрствовал, и Швиль не мог успокоиться, пока не найдет его и не выяснит, что тот делает. При слабом свете он увидел тело Аргунова. Он осторожно скользнул мимо него и натолкнулся на Ронделля, сидевшего без пиджака спиной к Швилю. Из его трубки поднимались густые клубы дыма. На ушах были наушники. Рядом с ним, на двух ящиках, стоял телефонный аппарат, слева от него передатчик с горящими лампочками. Антенна была, очевидно, установлена еще днем кем-нибудь из «бесстрашных», находившихся среди артистов. При слабом свете свечи Швиль мог разглядеть микрофон.

Значит, у Ронделля был уже электрический ток.

– Если бы только узнать позывные, – с отчаянием подумал Швиль. Вдруг он увидел, как Ронделль стал пробовать отправитель, включив ток.

Раздался свист, вспыхнули синие искры. Отправитель начал действовать, приемник тоже уже был включен. Ронделль заработал ключом и дал по азбуке Морзе сигнал: М. Ф. О. 218.

Швиль, знавший эту азбуку, прокрался в соседнее помещение и с лихорадочной поспешностью вынул бумагу и карандаш. Он принялся в темноте записывать сигнал; затем тем же путем он вернулся в коридор.

Из громкоговорителя, который Ронделль заглушил, чтобы другие не слышали, ясно послышался голос.

– Алло, Ронделль?

Сердце Швиля сильно забилось от волнения. Какое странное чувство – слышать во мгле, в этой могиле, в ночной тишине голос из другого мира. Разве все люди на земле не находились по другую сторону гроба? Ведь они теперь были в могиле, шесть людей и один труп.

– Алло, алло, – ответил Ронделль, – внимание! Первый день прошел плохо. Аргунов умер от заражения крови. Все остальные здоровы. Настроение скверное. Новичок (Швиль вздрогнул при этом слове, потому что отлично знал, что оно относилось к нему) очень подозрителен, задерживает работу. Мы посоветуемся, что с ним делать. Когда все будет готово, в нем нельзя быть уверенным. Сегодня никаких особенных результатов, три ящика средних вещей. Завтра утром мы проникнем в другое помещение. Надеемся, что покончим со всем в четыре-пять дней. Целый день работали при свечах, только сейчас получил ток. Итак – до завтра.

Ронделль выключил и инстинктивно обернулся. Швилю удалось в последнее мгновение лечь пластом на пол. Два ящика, стоявших перед ним, закрыли его от радиста. Швиль задержал дыхание, чтобы не быть пойманным. Потом на животе прополз в соседнее помещение, забрался под одеяло и заснул. Он не слышал, как Ронделль приблизился к нему и испытующе посмотрел на него при свете фонаря, прислушался к его дыханию. После того, как Ронделль убедился, что немец спит, он нашел свой матрас и вскоре погрузился в глубокий сон.

На следующее утро всех разбудил удар гонга. После завтрака приступили к следующей, также запечатанной, двери. «Бесстрашные» были чрезвычайно поражены энергией Швиля, которой внезапно был охвачен последний. Не понимая, они смотрели друг на друга и перешептывались между собой, но Швиль делал вид, что ничего не замечает. Он раскалывал пополам камни, замазанные глиной, и разбивал печати. Работал как одержимый. Пот капал с его лба, кожа на руках была в ссадинах, но он не обращал на это внимания и только пришпоривал других. Ронделль внимательно наблюдал за ним и смущенно пожимал плечами: он еще меньше, чем другие, понимал перемену, происшедшую в археологе.

Вход, который они пытались открыть, был гораздо прочнее, чем предыдущий. Когда первую стену откололи, оказалось, что за ней находится вторая, такая же. Некоторое время все стояли, разочарованные, но Швиль не уступал.