Виктор - Страшные Соломоновы острова

– Слющай, брат, самаму нуджьна э-э, – вдохновенно стал прясть он драгоценную нить изощренного восточного торга.

Я безропотно согласился с его доводом и равнодушно уставился на дорогу.

– А щьто, силна нада? Ну давай пят тисяч, а? – кинул смуглый брат пробный шар и выжидающе покосился на меня.

Если бы не усталость и обстановка, не располагающая к игривости, я не отказал бы себе в редком и захватывающем наслаждении тщетно ожидаемого продавцом поединка интеллектов. Молча достав требуемую купюру и вручив ее не на шутку обиженному моджахеду, я опустил его телефон в свой карман.

Убедившись, что действо окончено, водитель сокрушенно покачал головой и оскорбленно сосредоточился на вождении. Через пятнадцать минут, высадив нас у фастфудовского «Блинчика» на Чернышевском проспекте, он трагически мяукнул бибикой своей тачанки и, оглушая прохожих надрывным плачем вновь заголосившей, истомленной молчанием восточной примадонны, исчез за углом.

Мы зашли в кафешку и уселись за дальний столик. Я передал Димычу душманский телефон.

– «Тарантино» – в ста метрах отсюда. Сейчас наберешь мой номер и будешь слушать разговор. Плясать будете по ситуации. Вообще-то до немецкого консульства триста метров. Если вы поскучаете там хотя бы в зале для оформления виз, мне будет спокойнее.

В глазах друга читалась нешуточная тревога.

– Ты куда лезешь, старый? Ведь, ежели чего, сгинешь как в проруби. Ни ответа, ни привета. Я знаю, поверь. Поехали отсюда, а? Без них как-нибудь разрулим.

Я сам уже сомневался в правильности принятого решения, но передумывать не стал.

– Да ладно тебе нагнетать. За что в прорубь-то? Ну и вы пошевелитесь в случае чего.

Судя по решительно сжавшимся в ниточку Хелиным губам, «шевелиться в случае чего» она собиралась на всю катушку. Я вновь посмотрел на друга. Тот покачал головой.

– К немцам я не пойду. Точка. Вон пусть Хеля с Дитером шлепают, а я здесь кофейку попью. Хеля, включай трубу и дай мне свой номер. Закончится эта бодяга, мы отзвонимся, и вы выйдете на улицу. Так оно понадежнее будет. Все, – подвел окончательный итог Димыч.

Я, спохватившись, выложил на стол оставшиеся деньги.

– Хорошо. Но если вы вдруг потом без нас вздумаете уехать, мальчики... – зашипела встревоженная Змея.

Я, поднимаясь со стула, успокоил боевую подругу, восхищаясь ее тревогой и материнской заботой о своих русских раздолбаях.

– Ты не о том думаешь, родная. Да и куда мы теперь без вас, – и пошел на выход.

– Ты меня слышал. Мы – все вместе. На кусочки разорву и сама прах по ветру развею, – донеслось мне вслед.

Убедившись, что мобила в нагрудном кармане работает нормально и Димыч меня прекрасно слышит, я подошел к двери ресторана и взялся за ручку.

– Виктор Николаевич? Прошу сюда, – услышал я знакомый баритон и повернул голову направо, к невеликой шеренге столиков на открытой веранде.

Приподнявшийся со стула ухоженный мужик в светло-сером костюме был высоким, сухопарым и привычно расчетливым в движениях. Опасным. Приветственно кивнув, я подошел к его столику и сел напротив. Мужик не торопился начинать беседу и вдумчиво изучал меня внимательными карими глазами. Я ждал.

– А неплохо держитесь, – вдруг улыбнулся он и придвинул ко мне пепельницу. – Особо не нервничаете, украдкой не озираетесь, взгляда не избегаете. Закуривайте.

Я послушно достал сигареты. Мужик, помолчав, продолжил.

– Почему один – понятно. Ощущаете себя чистым. Если не по закону, то по совести. Это тоже понятно. А почему не нервничаете – непонятно. Так хорошо владеете собой?

– А вы отсидите за баранкой десять часов на мине замедленного действия, а я оценю потом остроту ваших рефлексов, – неожиданно для себя огрызнулся я.

Мужик усмехнулся, понимающе хмыкнул и протянул мне руку.

– Ну что ж, давайте знакомиться.

Мы обменялись рукопожатиями, он размеренно продолжил:

– У вас действительно выдались достаточно насыщенные событиями сутки. Правда, немалому количеству людей тоже нашлось, чем себя занять, благодаря вашей... непоседливости.

Я неопределенно пожал плечами. Олег Дмитриевич положил руку на лежащую перед ним черную папку с лейблом Dupont на боку.

– Мне по долгу службы пришлось бегло ознакомиться с вашей биографией. И знаете, ничего необычного я не обнаружил. Есть несколько лакун, конечно, но системную подготовку в них не втиснуть. Несколько выигрышнее смотрится ваш друг – Арсеньев Дмитрий Евгеньевич. Наша учебка, реальный боевой опыт, ранение, государственные награды. Но все равно – срочник с акцентом в сторону силовой и горной подготовки. Ничего выдающегося.