Виктор - Страшные Соломоновы острова

Что при этом произносит каждый из нас – его маленькая тайна. Подозреваю, что основоположником этой укоренившейся традиции был незабвенный Пиноккио на поле чудес. Приступим? – и мы разбежались по бережку, ища укромные местечки для своих ямок и периодически подбегая к Димычу, безропотно выдававшему страждующим «кедровку» и горсточку сухофруктов.

Еще через пять минут выстроившиеся цепочкой искатели сокровищ, обметая прибрежный песок неторопливыми взмахами клюшек, медленно двинулись навстречу Большой Удаче.

Глава 13. Как преодолевать перипетии, или Щщастье все-таки есть!

Я шел замыкающим по самой кромке травы, в максимальном отдалении от озера. Такова незавидная доля арьергарда. Хорошо, вчера тут успел пробежаться чуток. Рефлексы принадлежали прибору, мысли – мне. Что-то день сегодняшний нам готовит... Сердечко забилось в предвкушении славной охоты.

Все только начиналось. Я прял ушами как монгольская лошадь на стреме, чутко ловя малейшие оттенки сигналов своей «Маски», и привычно окунался в неторопливый поток бесконечной череды собственных мыслей, прервать который могла только проявившаяся находка. Пока – тишина.

– Витя, – с удивлением услышал я голос незаметно оказавшейся возле меня Хели и остановился в недоумении. – С тобой можно поговорить? – явно волнуясь, спросила она.

Я нейтрально пожал плечами, гадая, что случилось.

– Понимаешь, у нас есть определенные трудности с уединением. Не буду же я отзывать тебя в лагере за ближайшие кусты. Согласись – нелепость.

Я согласился.

– Это очень важный разговор для меня, и я надеюсь на твое понимание, – мучительно подбирала слова девушка.

Я старательно собрал кожу на роже в сложную гримасу, пытаясь изобразить на своем тонком одухотворенном лице причудливую смесь искреннего соучастия и легкого нетерпения.

– Расскажи мне о Димыче, пожалуйста, – выпалила она, сжигая мосты.

И мир рухнул.

Следующая секунда была самой длинной в моей жизни...

Время лопнуло и исчезло. Во Вселенной беззвучно взрывались новые и сверхновые. Галактики скручивались в тугие спирали и обессилено разматывались измочаленной пенькой. Астероидный пояс, изогнувшись в немыслимом вираже, обреченно вбивал сам себя в ледяную громаду Юпитера и разлетался мелким крошевом по закоулкам ближнего и дальнего космоса. Земля дрогнула и со скрежетом остановила свой извечный бег. Гены древних хозяев планеты, пробудившись, наполняли мой мозг невиданными образами, и жажда схватки розовым маревом застилала глаза.

Я видел девственные леса и саванны юной Земли. Стада мамонтов, неся страшные опустошения, вновь прорывались сквозь редкую цепочку древних загонщиков, поднимая клубы пыли. И пыль эта, закрывая солнце багровым облаком, драгоценной взвесью оседала на Хелиных плечах. Она была там, в стойбище, у негаснущих костров, среди женщин моего племени. И пламя этих костров чарующими бликами играло на ее бронзовой коже. И вместе со всеми она встречала охотников, сгибающихся под тяжестью тел убитых, раненых и добычи. И я шел в этой цепочке, пристально выглядывая свою единственную в горстке встречающих.

Я отстоял свое право, ощерясь и вгрызаясь в глотки свирепых соперников в бесконечных битвах за счастье обладания ее юным телом. Мы с ней были детьми этого Времени, когда у мужчин не было никакой другой профессии, кроме как быть Мужчинами. А у женщин – Женщинами. Это и было Счастье!

Могло быть...

Я опомнился, разжал стиснутые зубы. Обалдело потряс головой, приходя в сознание. К моему великому изумлению, вокруг ничего не изменилось. Хеля встревоженно смотрела мне в глаза.

– Витя, что случилось? У тебя было такое лицо...

Я окончательно взял себя в руки. Потрясение ушло, оставив после себя пустоту и, как ни странно, облегчение. Теперь это не мой узелок. Бедный Димыч. Вздохнул, прощаясь с недавним наваждением, и переспросил девушку:

– Что ты хочешь услышать? – и уже совсем спокойно взглянул на свое несостоявшееся счастье, нервно перебирающее пальцами по гладкому древку лопаты на своем плече.

– Я не знаю. Боюсь знать, – глухо произнесла она.

– Ладно. Я понял. Слушай главное. Этого будет достаточно. Он ничего не умеет делать наполовину. Ни дружить, ни любить, ни жить. Пытаться загнать его в какие-то рамки – бессмысленная трата времени. Если бы ты запала на него хотя бы три дня назад, все, скорее всего, обошлось бы малой кровью и большим обоюдным удовольствием. Теперь – уже нет. Ты взрослый человек и понимаешь, что наша поездка – прекрасная, но всего лишь одна из многих страничек в вашей жизни. И в городе придет отрезвление. Понимаешь, он сможет жить только здесь и нигде больше. А ты здесь сможешь?! Он – мой друг, и я знаю, что для него до сих пор не существовало невыносимой боли. И не уверен, что ему нужна эта боль. Это все. Если можешь сделать чудо – делай. И никого не слушай, меня в том числе. И... спасибо тебе.