Мария Герус - Крылья

Ночью – никаких кошмаров, сумрачным утром – ни одной лишней мысли. Все силы ушли на борьбу с сопротивляющимися закаменевшими мышцами. Ругаясь сквозь зубы, Варка встал, проглотил остатки холодных бобов, заботливо сбережённые для него Фамкой и опять отправился в Починок-Верхний. В разгаре ожесточённой работы его прервали. Оказалось, рядом стоит хозяин. Стоит, по-видимому, уже давно и глядит крайне неодобрительно.

– Кто складывать будет? – пробурчал он.

Варка огляделся. Поленья валялись со всех сторон, громоздились беспорядочной кучей, как трупы на поле сражения.

– Потом сложу.

Сменить работу он не мог. Остановиться тоже. Ему казалось, что тогда мысли и воспоминания подступят к горлу, и он больше не сможет дышать. Хозяин хмыкнул и исчез в доме. На этот раз, кроме бобов в шапку положили ещё тоненький ломтик сала. Сало имело зеленоватый оттенок и пахло как-то подозрительно, но в хижине его появление вызвало тихий восторг.

Варка никаких восторгов разделить не мог. Пришёл и сразу свалился, выронив драгоценную шапку.

– Так дальше нельзя, – сказала Фамка, растолкавшая его, чтобы накормить кашей с салом, – завтра я с тобой пойду.

– Завтра никто никуда не пойдёт, – пробормотал Варка с набитым ртом, – крайну пора перевязку делать. Это долго и нужен дневной свет.

Фамка кивнула.

– Кстати, я узнал, где мы.

– Ну и где?

– Какая разница, – тонким голосом пробормотала Ланка, – всё равно нам некуда идти…

– Дымница, Язвица, Стрелица, Трубеж. Слыхала?

– Трубеж, Пучеж и Сенеж – самые крупные города северного Пригорья, – механически ответила Фамка.

– Откуда знаешь?

– Землеведение не надо было прогуливать. Вот видишь, Ланочка, всё, как ты хотела. Ты в Пригорье, в гостях у крайна, в его поднебесном дворце.

– Дура! – крикнула Ланка и отправилась плакать за печку.

– Зачем ты её доводишь? – возмутилась Жданка.

– А зачем она такая тупая, – огрызнулась Фамка.

Варка тяжело вздохнул, по кусочку отскрёб себя от пола и, к великому огорчению Фамки, полез за печку, утешать.

***

На следующее утро Варка чувствовал себя так, будто кроме прострела подхватил ещё грызь, ломоту, трясовицу и семнадцать осенних лихоманок. Скрюченные пальцы отказывались разгибаться. Дневной свет, на который он так рассчитывал, оказался до крайности тусклым. В общем, всё было плохо. Крайна по-прежнему трепала лихорадка. Он лежал тихо, не то спал, не то пребывал в колеблющемся состоянии полубреда, оглушённый утренней дозой обезболивающего. Надо было спешить, пока действие лекарства не ослабело.

Коря себя за трусость, Варка и в этот раз занялся сначала лёгкими ранами. Они выглядели не так уж скверно. Мелкие порезы поджили, сквозные раны понемногу начали рубцеваться. Ни гноя, ни воспаления. Варка отмачивал тёплой водой присохшие бинты, готовил новые пластыри, накладывал мазь, перевязывал.

Провозился он по неопытности слишком долго, крайн начал приходить в себя и в себе ему явно не понравилось. Слабые стоны, срывавшиеся с потрескавшихся губ, постепенно превратились в отчётливые ругательства. Утончённый мастер Версификации, как выяснилось, знал такие выражения, которые вогнали в краску не только нежную Илану, но и многоопытных жительниц трущоб.

Ругань Варке не мешала, но крайн вздумал отбиваться, да так ловко, что Варка совсем было решил – дело пошло на поправку.

– Руки ему держите, – приказал он. Фамка ухватила правую руку, Ланка вцепилась в левую. Жданка уговаривала потерпеть, гладила по голове. Непокорная голова уворачивалась от Жданкиных грязных лапок, сивые патлы беспорядочно метались по доскам лежанки.

Собравшись с духом, Варка приступил к самому скверному. И тут сбылись наихудшие ожидания. Вот откуда этот жестокий сухой жар. Рана под рёбрами выглядела ужасно. Гной, чёрные сгустки сукровицы, невыносимый запах. Варка швырнул на пол испачканные тряпки и беспомощно опустил руки.

Фамка судорожно сглотнула и отвернулась, стараясь дышать ртом.

– Ой, – сказала Ланка, – тут травник нужен.

– Ду-ура, – простонал Варка. – Ну почему ты такая дура?

– Сам дурак. Раз тут есть люди, значит, и травник где-нибудь есть.

– Где? В Починке, под кроватью у хозяина? Или, может, в этих Язвицах-Дымницах, где три дома с половиной, не считая овинов?

– В Трубеже наверняка есть, – примирительно улыбнулась Жданка.

– От гор до того Трубежа, если я правильно помню карту, тридцать вёрст по прямой, – вздохнула Фамка. – Этого травника сюда ещё привезти надо.