Мария Герус - Крылья

– Пошёл прочь, пяндрыга!

Рядом грохнуло что-то тяжёлое. Варка вынырнул из глубин солнечного полдня. В плечо больно ударило суковатое полено.

– Прочь!

На задах дома громоздилась куча берёзовых чурбаков и маленькая горка расколотых поленьев. Между ними, опираясь на топор, стоял мужик в безрукавке вроде Варкиной и тёплых стёганых штанах. Был он низкорослый, худосочный, искорёженный временем и вечной работой. Лицо напоминало кочковатый склон, по которому только что спустился Варка. Пустое, равнодушное, до глаз заросшее пучками бурой шерсти. Волосы тоже бурые, прямые, слипшиеся в редкие пряди.

– Я ничего у вас не просил, – громко сказал Варка и изобразил одну из своих самых обаятельных улыбок. Это было верное средство. Пожилые матроны в ответ нежно улыбались, взрослые мужчины покровительственно трепали по плечу, а девчонки делались просто шёлковыми.

То ли улыбка не удалась, то ли мужик с топором вообще не отличался чувствительностью.

– Тогда чего тебе надо? – рявкнул он, – ходят тут всякие! – и, перехватив топор поудобней, с угрожающим видом направился к Варке. Шёл он почему-то боком, так до конца и не разогнувшись. Вымученная улыбка погасла сама собой.

– Я только хотел спросить, куда ведёт эта дорога?

– Куда надо, туда и ведёт.

Мужик подошёл вплотную и с облегчением ухватился за забор.

– Откуда ты взялся?

– Была метель, – выдал Варка давно заготовленную ложь, – мы заблудились.

– Мы – это кто? – подозрительно спросил мужик.

– Мы с ребятами, – туманно объяснил Варка, – шли из города и заблудились. Потом повезло. Нашли какую-то хижину.

– Где нашли?

– Там, – Варка неопределённо махнул рукой в сторону гор.

Хозяин топора хмыкнул.

– Нечисто там, – вдруг заявил он.

– Да, – вежливо кивнул Варка, – довольно грязно. Но жить можно.

– Нельзя там жить, дурень.

– Почему?

– Проклято всё.

«Тронутый, – подумал Варка, – тронутый с топором. И рядом никого. Лучше бы я сюда не приходил».

– Мы бы ушли, – поспешно согласился он, – да товарищ мой поморозился сильно, заболел. Идти не может. Того гляди помрёт. Если поправится – мы сразу уйдём. Так куда дорога-то ведёт?

– В Починок-Нижний, – поколебавшись, сообщил мужик, – это вот Починок-Верхний, а под лесом Нижний будет.

– А дальше?

– Дальше-то? Дальше – Дымница.

– Деревня?

– Деревня… Три дома с половиной… Потом Язвица. Потом Стрелица, в ней торг бывает… А дальше уж город.

– Какой? – жадно спросил Варка. Все эти Язвицы и Дымницы ничего ему не говорили.

– Какой-какой… Город – он город и есть. Ты ж оттуда шёл.

– Не знаю, – признался Варка, – может и не оттуда. Название у этого города имеется?

– Прозвание имеется, как не быть… Трубеж его прозвание…

– Ага… Трубеж, значит, – Трубеж мог находиться хоть в далёком Загорье, хоть в Мире Мёртвых. Ни о чём таком Варка сроду не слышал, – не, мы не оттуда. Мы с Белой Криницы.

Белая Криница была заведомо сожжена и разрушена до основания ещё полгода назад, так что Варка ничем не рисковал.

– Не слыхал, – крякнул мужик, – как же вас сюда занесло?

– Сами не знаем, – правдиво ответил Варка, – война… – и замер, ожидая дальнейших расспросов. Но мужик только скривился и ничего спрашивать не стал. Про Белую Криницу, знаменитую на всю страну, он не слыхал. Зато про войну слыхал наверняка.

– Проваливай, давай. В свою Криницу или куда хочешь, – мужик, покряхтывая, отклеился от забора и, сгорбившись, направился к дровам.

– У вас прострел, – сказал Варка.

– Без тебя догадался.

– Как вы работаете? Вам же больно, – болезнь Варка определил почти сразу. Таких страдальцев он перевидал великое множество.

– Проваливай, некогда мне с тобой, – мужик мотнул головой в сторону дров, – ты, что ли, за меня колоть будешь?

– Могу, – сказал Варка.

***

Целый день он колол дрова. Топор оказался тяжеленным колуном, да и сучковатые корявые чурбаки сильно отличались от тщательно отобранных по весу и размеру поленьев, но он колол и колол, пока вконец не обессилел… Усталость и боль в мышцах не позволяли думать ни о чем, кроме усталости и боли.

В хижину он вернулся затемно, прижимая к груди шапку, полную чёрных бобов, вручил её Фамке и, как подкошенный, повалился на вонючую овчину… Через час его разбудили, сунули в руки ложку и котелок. Он поел, тут же заснул снова, и снова его разбудили. Нужно было готовить лекарство. Фамка нащипала лучины. При свете открытого огня её простенькое востроносое личико почему-то казалось значительным и красивым. Варка сделал, что требовалось, и канул в сон, как камень в болото.