– Прекрасное вино для прекрасной дамы, – заявил официант.
– Спасибо.
Официант обслуживал и другие столики, но не сводил глаз с Каро. Гумберт Гумберт за соседним столом также был очарован ею. Не знаю, почему я о них так пренебрежительно говорю. Я ведь тоже не мог от нее оторваться.
Первый бокал я осушил одним глотком – так волновался. Когда я принялся за второй, Каро похлопала меня по руке:
– Я никуда не спешу.
– Чем ты Занимаешься? – спросил я.
– Это что, допрос? – хмыкнула она.
– Да.
– Фигней страдаю, – ответила Каро. – А ты чем занимаешься?… Как же, помню. Редкие книги продаешь, как Хью Грант в «Ноттинг-Хилле».
– Он продавал не романы, а путеводители.
– Ничего себе! И ты помнишь?
– У меня цепкая память.
– Цепкая задница, хочешь сказать.
Я решил пропустить корявый выпад мимо ушей.
– Если у тебя есть первые издания Ника Хорнби, я мог бы купить. Это моя специализация: книги, написанные мужчинами про мужчин.
– Нет уж. – Каро энергично затрясла головой. – Все эти мужские сопли не про меня.
Я терпеливо улыбнулся, желая показать, что ее презрение к моей работе не умаляет моего желания с ней переспать.
– А толку? – продолжала Каро. – Что, книги Хорнби чего-то стоят?
– «Футбольную лихорадку» можно за двадцать фунтов продать. Подписанное издание на все сорок потянет.
– Неужели?
Вот тут мне стало не по себе.
– Да, не все сразу, – согласился я. – Но вот увидишь, через пару лет цена на них взлетит.
– А если нет? А если старина Ник станет одним из никому не нужных бумагомарателей? Вроде Матвея, Марка, Луки и Иоанна.
– Значит, я потратил время зря.
Каро удовлетворенно кивнула. Разговор определенно не клеился.
– Тебе Сильвия Плат нравится? – попытался я поддержать беседу. – У меня лежит «Колосс», интересно?
– У меня он уже есть.
– Да, но у тебя старая затасканная книжка, а я тебе предлагаю первое издание в твердом переплете. Первое британское издание, тысяча девятьсот шестидесятый год. Могу даром отдать.
– С какой стати?
– Хочу тебя отблагодарить. За то, что пришла сюда со мной.
Каро нахмурилась.
– Но стихи там ведь те же самые?
– Конечно.
– Спасибо. Спасибо, не надо.
– Почему?
– Мне на первые издания плевать. Я их не собираю. Вообще меня от коллекционеров тошнит. Хомяки, которые щеки орехами набивают. Коллекционеры пытаются отсрочить смерть. К тому же, хоть сто книг мне подари, время вспять не повернуть. Не могу я взять и в тебя влюбиться. И спать с тобой я не хочу.
Я не нашелся, что сказать в ответ на столь содержательную тираду.
Первой заговорила Каро:
– Да, ты про работу спрашивал… Я пыталась работать. Два с половиной года в журнале на Флит-стрит.
– Ты журналистка?
– Писала статьи в женский журнал. Сочиняла умные советы, как удержать мужика.
– И каков ответ?
– Настоящий или тот, который я давала читательницам?
– Настоящий.
– Каждые два года надо полностью меняться. Только так. Иначе парень сбежит. Отношения длятся два года. Потом секс приедается, и все цветы мира не спасут от ссор, разочарования и тайных искушений.
– Ты что, правда так думаешь? Вот мы с тобой всего полгода встречались.
– Ага. – Она улыбнулась – так открыто и радостно, что у меня дрогнуло сердце. – Именно поэтому ты мне не надоел.
– Что же ты тогда меня бросила?
– Мне было семнадцать. На меня запал мой любимый учитель… Если бы я знала, что ты нас застукаешь, в жизни не стала бы этого делать! По крайней мере в ближайшие полтора года.
Подали первое блюдо. Больше всего оно походило на гигантскую личинку, вгрызающуюся в лист салата. Каро быстро расправилась со своей порцией и покосилась на мою. Возражать я не стал.
– Значит, по идее, у нас с тобой в запасе еще полтора года? – рассуждал я.
– Хватит!
– Зачем же ты тогда просила позвонить?
– Подумала, что здорово будет встретиться со старым другом.
– Я тебе больше не нравлюсь?
Каро колебалась.
– Да нет, ты славный парень. В этом-то все и дело. Ты слишком славный.
– Не такой уж я и славный.
– Нет, Марк, славный. Ты наверняка даже посуду моешь.
– Предпочитаю вытирать.
Основное блюдо оказалось чем-то рыбным. А я-то думал, что заказал салат. Вот и подтверждение неважного знания французского.
– С кем-нибудь встречаешься? – будто невзначай спросил я.
– Последние восемь месяцев одна.
– Сколько у тебя было парней?
– Я уже счет потеряла. А у тебя сколько девушек было?
Читать дальше