— Где ты видел шахтера-трезвенника, руководствующегося высокими мотивами?
— Согласен. Здесь мистер Томпсон допустил оплошность.
— Издеваешься? Майнер отдает последние гроши сиротам, а потом покупает себе тарелку отрубей в таверне — это оплошность. А «Святой поход Джека Майнера» — сплошное недоразумение.
— Зато образами колдунов ты должен быть доволен.
— Господи, Волчонок, меня от них тошнит. Они настолько же плохие, насколько Джек хороший. Кроме того, они тупые до крика. И это люди, которые с детства учились читать и писать, а так же разным наукам!
— Удивил, — признал Волчонок, но Лиам его не слушал.
— Туссейнт — вот настоящий антигерой. Он умен, он коварен, и заметь, при этом он далеко не трус. Как ловко он сблизился с Тибо только чтобы добраться до его наставника. А сам де Арле? В своем стремлении отомстить, он готов не просто убивать, а наслаждаться муками своих врагов. И так до тех пор, пока не убивает невиновную девушку.
— В этом отношении Майнер мне намного симпатичней.
— Майнер тоже наслаждается болью своих жертв, — возразил Лиам.
— Он не убивает невиновных, — поправил его Волчонок.
— Он не раскаивается!
— Твой Тибо тоже не рыдает над трупами врагов.
— Я знал, что ты не устоишь и дочитаешь ее, — улыбнулся Лиам.
— Ты бы от меня не отстал.
— Ты прав, но после смерти девушки…
— Убийства девушки, — поправил его Волчонок.
— После убийства он всегда старался поступать справедливо. Прежде всего, де Арле хотел быть уверенным, что человек заслуживает смерти. И он никогда больше не мучил своих врагов. Даже Туссейнта он убил быстро, хотя уж кто, а этот колдун заслужил помучиться напоследок.
— Ты восхищаешься им, — не то спрашивая, не то утверждая сказал Волчонок.
— Я твердо понимаю, что де Арле всего лишь выдуманный персонаж. Но какой! Возможно, Рукийские дворяне и были близки к этому образу, но там восстание вспыхнуло еще раньше, чем у нас, а это о чем-то да говорит.
— И о чем?
— О том, что таких дворян, как Тибо на самом деле не было.
— Ха-ха-ха. — Звонкий смех Волчонка взвился к звездам. — Только ты мог прочитать книгу о благородном герое и придти к заключению, что придумавшие его были негодяями.
Слова Волчонка заставили Лиама задуматься, каким был автор его любимой книги — Фабрис де Брюссар. Ведь до этого он думал о дворянстве целиком и не сомневался, что все эти лорды и джентльмены — «болезненная сыпь на теле общества», — как говорил Майнер. Но разве человек чуждый морали и твердым жизненным убеждениям смог бы придумать настолько живого персонажа?
— Никто не вернет мне матери и отца. Кроме того, я имею право на собственное мнение. — Сказал в голос Лиам. — И сейчас оно подсказывает мне поспать. Дилижанс в Кирби может оказаться более загруженным, чем этот. — В подтверждение своих намерений, Лиам пододвинулся к бортику и расстегнул пояс. Высвободив его из нескольких петель, парень просунул свободный язык меж крышей и бортиком, после чего вновь застегнулся. Немного подергав за пряжку и поерзав задом, Лиам убедился, что не свалится с дилижанса на полном ходу. Волчонок поступил умнее и привязал к поясу толстый кусок пеньковой веревки, предварительно закрепив второй конец на бортике. — Умный, да? — завистливо спросил Лиам.
— Ну, мне не придется всю ночь спать в обнимку с металлической трубой. — Уклончиво, но не без ехидства ответил Волчонок.
— А больше веревки нет? — Обычно они все делали вместе и делили на двоих, поэтому, если Джон приготовил веревку себе, то и для Лиама должна была быть еще одна.
— Нет, — соврал Джон. Второй кусок веревки был действительно припасен, но Волчонок еще сердился на друга за его поведение на казни.
— Чтоб тебе ведьмы всю ночь снились! — с чувством оценил такую подлость Лиам.
— И тебе спокойной ночи! А главное, удобной.
К родному хутору Лиам добрался через четыре ночи. Уставший как черт и довольный, как собака от свежей кости. С Волчонком они расстались в Бериде, там же и зарыв топор войны. Оба понимали, что в противном случае будут волноваться друг о друге все лето. Лиам поименно передал привет каждому члену многочисленной семьи Вулфи, а Джон поприветствовал приемного отца Лиама — безумного Финли. На том и разошлись. Волчонок продолжил путь к родной деревне на телеге знакомого рыночного торговца, а Лиам забрался под листву дубовой рощи, что граничила с лесом.
Роща была излюбленным местом отдыха зажиточных горожан. Так, как это была суббота, то многие из этих бездельников раскинули клетчатые одеяла на зеленой травке и лениво жевали сэндвичи, запивая местным темным, знаменитым на полстраны пивом. Часть ребятни носилась как угорелая, гоняя старый, не раз уже латаный мяч. Иногда вся толпа дружно останавливалась и долбила друг друга по лодыжкам, пока мяч не выскочит из ловушки. А вот те ребята, которых в игру не взяли, смотрели на сверстников и завистливо пускали носом пузыри из густых зеленых соплей.
Читать дальше