Вальдэ Хан - Храм

— Как бы не переусердствовать, — невзначай обронил Свист.

— Ты слишком много времени проводишь с Орехом и Скальником, — усмехнувшись, парировал Пластун. – Они мешают тебе увидеть истину.

— Ты только Ведуну и пресветлой троице, пожалуйста, этого не говори, а то мало ли, что они за такую ересь захотят сделать с ними, — почти в шутку сказал Свист.

— Ты говоришь так, словно вера в Пресветлого несет нам зло, — тон старшего охотника все еще был дружелюбным.

— А есть и что‑то хорошее?

— Ну как сказать, — он сбил шапку на затылок. – С того момента, как Ведун стал нести людям Свет, ни одного самоубийства в Доме не случилось. Люди перестали бояться мира, что нас окружает. Ну, если и не перестали, то, во всяком случае, теперь у нас есть то, что позволяет справляться со страхом. Они нашли опору в жизни.

Свист напряг память, и пришел к выводу, что бывший наставник прав, давненько уже никого из петли не вынимали.

— Люди сплотились вокруг идеи, а это куда важнее. Мы стали терпимее друг к другу, даже свободнее.

Свист кивнул, больше для проформы, нежели действительно соглашаясь.

— Но про Скальника ты все‑таки не говори, — охотник решил перевести разговор в шутку.

— Не буду, — улыбнулся Пластун. – Хотя что ему сделается? Никто его и пальцем не тронет.

— Ты уверен?

— Конечно! Все мы, даже неверующие – братья в Свете, и негоже братьям таить злобу друг на друга.

— Я думаю, он обрадуется такой мысли.

— Это точно, а то бродит по Дому, сычом зыркает, да людей сторонится.

— Наверное, у него есть на то причины.

— Что взять с заблудшего в тенях неверия?

Свист почему‑то вспомнил раба, драящего пол.

— Дикари хорошо работают?

— Да! – оживился Пластун. – Сообразительные оказались еретики, и не ленивые. Видать, Великий Жрец их тоже перинами не больно‑то баловал. После похода, да благословит его Свет, у нас будет много рабов, так что народу света и вовсе не придется руки марать.

Прелести использования запуганных дикарей Свист уже успел почувствовать, но впечатлениями своими делиться не стал.

— Пойду я, — Пластун встал, — есть еще дела, а ты к обеденной молитве приходи – очисть душу.

Свист отмолчался, а старый хитрец не стал добиваться ответа и вышел, оставив бывшего подопечного наедине с собой.

Он устроился возле окна, наблюдая за залом. Люди ели, молились, слушали проповеди и снова ели. Десятник поглядел на жаровню, что безраздельно властвовала над залом. У черных опор реликвии, что больше смахивали на уродливые конечности гигантского насекомого, кучей были свалены цветы, оружие, пайки с едой и самодельные украшения. Люди старались задобрить огнеликого посредника между ними и Светонсцем – подходили по одному, с опаской поглядывая на застывшего изваянием паладина с обнаженным клинком в руке. Кто‑нибудь из пресветлой троицы всегда находился подле Жаровни.

Тяжелые шаги воеводы Свист услышал еще когда тот спускался по лестнице, направляясь в жилище своего десятника.

— Скальник перехватил меня у ворот и сказал, что ты очень хотел со мной встретиться, — Орех устало опустился на кровать, даже разрешения не спросил. – Парень, я очень устал, так что давай‑ка сразу к делу.

— Сразу? Не вопрос – тебя устраивает настоящее положение дел в Доме?

Орех даже поперхнулся от неожиданности такого вопроса, потом оглянулся на вход в каморку Свиста, будто боялся, что их могут подслушать.

— Не в восторге, — осторожно ответил воевода, испытующе глядя на подчиненного.

— И ты намерен это терпеть?

— До поры до времени, — все так же уклончиво сказал Орех.

Напор и прямолинейность Свиста даже бывалого Ореха несколько смутили.

— А если я предложу тебе альтернативу?

— Чтобы вместо Ведуна я стал про Свет трещать? – фыркнул воевода, кажется, решив, что Свист пытается неудачно шутить.

— Нет. Но вот если я предложу переселиться в другой Дом?

— Это не в тот, где тебя с Пластуном чуть демоны не заели? – иронично поднял бровь воин.

— И снова нет, воевода, я говорю о Ложном Доме, теперь он… живой. В нем есть действующий алтарь, он защищает он ночных созданий, и пускай он меньше нашего, — Свист широким жестом обвел родные стены. – Но в остальном ничем не хуже.

Орех глядел на своего десятника непонимающе, даже изумленно.

— Ты серьезно? – уже без насмешки осведомился он.

— Абсолютно!

— Но как?!

Орех резко вскочил с кровати, и куда только делась вся усталость.

Свист помедлил для порядка, а потом нарочито буднично сказал: