Густав Эмар - Фланкер

И он стал осматривать больного с заботливостью, какую он не переставал ему оказывать.

Дон Мигель не сделал ни малейшего движения; прошел час времени; раненый, обморок которого мало-помалу прошел, впал в глубокий восстанавливающий силы сон. Вольная Пуля, сидя возле него с ружьем между колен, глубокомысленно курил индейскую трубку, терпеливо ожидая, не покажет ли больной каким-либо движением, что овладевшее им оцепенение прошло. Старый охотник желал даже, рискуя привлечь острую горячку, чтобы какое-нибудь мгновенное потрясение оживило организм молодого человека и резко вызвало бы его к жизни; он рассчитывал на прибытие людей и часто беспокойно всматривался вдаль, стараясь заметить их. Все вокруг было тихо и спокойно, он ничего не видел и не слышал.

— Да, — шептал он, с недовольным видом глядя на дона Мигеля, лежавшего у его ног, — толчок был слишком груб, и ничто не встряхнет его, не пробудит его сознания! Клянусь душой — это худо.

В ту минуту, когда он — быть может, уже в сотый раз — повторял эту фразу с постоянно возрастающим раздражением, он услышал на некотором от себя расстоянии громкий шорох листьев и треск сухих веток.

— Эге! — сказал охотник. — Это что еще такое?

Он поднял голову и внимательно осмотрелся вокруг; вдруг он расхохотался, и глаза его радостно сверкнули.

— Ей-Богу! — весело воскликнул он. — Вот настоящее дело, это Бог посылает мне такого молодца, чтобы вывести меня из затруднения! Пусть будет он добрым гостем.

Не далее как в двадцати шагах от охотника на толстой ветке огромного дерева лежал великолепный ягуар, устремив на него горящий взгляд и по временам проводя за ухом передней лапой с мяуканьем и ворчанием, свойственными кошачьей породе. Этот хищный зверь, вероятно испуганный ночным ураганом, не успел еще добраться до своего логовища, как встретил на своем пути двоих людей.

В ту минуту, когда ягуар заметил охотника и охотник увидел его, борьба была неизбежна. Оба врага несколько минут глядели друг на друга.

— Ну, решайся же наконец, лентяй, — проворчал Вольная Пуля.

Ягуар между тем глухо зарычал, заскоблил своими страшными когтями по ветке, на которой сидел, выгнул спину, присел и прыгнул на охотника. Тот не шевельнулся; с ружьем у плеча, крепко упершись ногами в землю, подавшись всем телом вперед, он опытным глазом следил за всеми движениями хищника, и в ту минуту, когда зверь прыгнул, охотник спустил курок.

Раздался выстрел, ягуар перевернулся в воздухе с бешеным воем и упал к ногам Вольной Пули. Охотник наклонился к нему: ягуар был мертв, пуля прошла через правый глаз в череп и раздробила его.

Вой зверя и ружейный выстрел заставили дона Мигеля открыть глаза; он резко приподнялся на правом локте, с испуганным взглядом, искаженными от ужаса чертами и покрасневшим лицом.

— Ко мне! Ко мне! — крикнул он громким голосом.

— Я здесь! — ответил Вольная Пуля, подбегая к нему и стараясь снова уложить его.

Дон Мигель поглядел на него.

— Кто вы? — спросил он через минуту. — Чего вы от меня хотите? Я вас не знаю.

— Справедливо, — спокойно ответил охотник, говоривший с ним, как с ребенком, — но будьте уверены — вы меня скоро узнаете. В настоящую же минуту довольствуйтесь тем, что я вам говорю: я ваш друг.

— Друг! — повторил больной, старавшийся привести в порядок свои мысли. — Какой друг?

— Кажется, вы не можете считать их тысячами, — заметил охотник. — Я стал вашим другом лишь несколько часов тому назад и спас вас в ту минуту, когда вы погибали.

— Но это ничего мне не объясняет. Отчего я здесь? Отчего вы подле меня?

— Сколько вопросов сразу! Просто невозможно на все ответить. Вы ранены, и потому вам запрещаются все разговоры… Хотите пить?

— Да, — машинально ответил дон Мигель. Вольная Пуля подал ему свою фляжку.

— Но не бредил же я? — возразил дон Мигель черезминуту.

— Кто знает?

— Я слышал выстрелы и крики.

— Это ерунда: я убил ягуара, которого вы видите в нескольких шагах от нас.

Воцарилось молчание. Дон Мигель глубоко задумался; свет стал проникать в его разум, к нему возвращалась память. Охотник с беспокойством следил за появлением мысли в лице молодого человека. Наконец разумность проявилась в его взгляде, и он спросил:

— Сколько времени прошло с тех пор, как вы спасли меня?

— Не более трех часов.

— Итак, после приключения, заставившего меня прибыть сюда, прошло…