Густав Эмар - Фланкер

Старший путешественник обратился к товарищам:

— Бодритесь, друзья мои! — сказал он кротко, с печальной улыбкой, указывая на чернеющий вдали девственный лес, мрачная зелень которого обещала им освежающую тень. — Бодритесь, скоро мы отдохнем.

— Не беспокойтесь о нас, сударь, — ответил один из его спутников, — что ваша милость переносит без ропота, то и мы можем перенести.

— Жара тягостна, и, как и вы, я чувствую потребность в отдыхе.

— Мы-то могли бы еще некоторое время продолжать путь, но нашим коням очень трудно идти: у бедных животных ноги совсем разбиты.

— Да, и коням, и людям трудно, мы должны остановиться. Как ни велика сила воли, но есть границы, перейти которые человеческий организм не может. Бодритесь! Через час мы остановимся.

— Хорошо, хорошо, ваша милость, не беспокойтесь больше о нас.

Первый путешественник ничего не ответил, и они молча продолжили путь.

Наконец они достигли ущелья, переехали его и скоро добрались до группы деревьев, немного укрывших их от палящих солнечных лучей. Подъезжая к месту, назначенному первым путешественником для их отдыха, он вдруг остановился и сказал своим спутникам:

— Посмотрите-ка, не виден ли вам легкий белый дымок над чащей> немного левее от нас, на лесной опушке?

— Действительно, — ответил старший, — в этом обмануться нельзя; хотя отсюда он и кажется всего лишь туманным облачком, но спираль, которой он поднимается, и голубоватый оттенок убеждают в том, что это дым.

— В продолжение десяти дней мы странствуем по этим необозримым диким и пустынным местам, не встретив ни одной живой души, и этот огонь — приятная для нас находка, поскольку указывает на присутствие людей, следовательно, друзей; поедем же прямо к ним, может быть, от них получим мы драгоценные сведения, касающиеся цели нашего путешествия.

— Позвольте, ваша милость, — живо ответил один из его спутников, — когда мы выезжали из имения, вы согласились, чтобы я был вашим проводником; позвольте же мне, по праву старого и опытного охотника, заметить вам, что в этих краях мы больше всего должны опасаться встречи с людьми, подходить к ним с величайшими предосторожностями, тем более, что мы не знаем, что за личность окажется перед нами, с другом или врагом придется иметь дело.

— Ты прав, мой храбрый Бермудес, я вполне доверяю твоему опыту и твоей верности; замечание это справедливо, но, к сожалению, оно пришло слишком поздно. Если мы заметили дым от их огня, то, вероятно, они давно уже видят нас и стерегут каждое наше движение, так что нам бесполезно стараться скрыть от них наше присутствие.

— Это верно, дон Мариано, это верно, — согласился Бермудес, кивая головой. — Вот что осмелюсь я предложить вашей милости, чтобы избежать неприятного недоразумения: вы с Хуанито ждите меня здесь, а я попробую подобраться к самому огню.

Дон Мариано колебался, ему не хотелось подвергать опасности жизнь своего старого слуги.

— Решайтесь же, ваша милость, — сказал тот, — я знаком со способом разговора краснокожих: они не замедлят приветствовать меня стрелой или пулей, но так как они вообще очень неловки, то я уверен, что не буду ранен, тогда я войду с ними в переговоры. Вы видите, что я не подвергаюсь большому риску.

— Бермудес прав, ваша милость, — добавил наставительно Хуанито, человек серьезный и неразговорчивый, решающийся говорить только в крайних случаях, — вы должны позволить ему действовать по его усмотрению.

— Нет, — решительно ответил дон Мариано, — я никогда не соглашусь на это. Жизнь наша в руках одного только Бога, один Он может располагать ею по своему усмотрению. Если с тобой случится какое несчастье, мой бедный Бермудес, я себе этого никогда не прощу! Отправимся же все вместе, а если нас ждет встреча с врагом, мы будем защищаться. Бермудес и Хуанито хотели было возразить, и, вероятно, спор продлился бы еще долгое время, но в эту минуту послышался конский топот, высокая трава заколыхалась и шагах в двенадцати от них появился всадник. Он был бледнолицый, в одежде лесных охотников.

— Эй, господа! — крикнул он, делая дружеский знак рукой и останавливая своего коня. — Приблизьтесь без опасений и будьте приятными гостями, я догадался о вашей нерешимости и пришел положить ей конец.

Три путешественника обменялись взглядами.

— Идите, идите, — подбадривал их охотник, — мы друзья, повторяю, вам нечего опасаться нас.

— Благодарю вас за ваше дружеское приглашение, — ответил наконец дон Мариано, — и принимаю его с большим удовольствием.