Эрик Найт - Лесси

«Мы получили сегодня новый образец искрометного юмора прославленного острослова из юридического мира, судьи Мак-Куэрри, проводившего заседание в…»

Великий человек слегка кивнул головой, отчего его белый парик съехал чуть ли не на брови. В это мгновение Лесси коротко тявкнула один только раз.

Великий человек просиял:

— Полагаю, ответ получен положительный. И я могу добавить, что это самый толковый свидетель из всех, каких я видел перед собой за двадцать лет, ибо он первый сумел ответить без уверток, прямым «да» или «нет».

Снова большой зал покатился со смеху. Молодые люди в мантиях кивали, как китайские болванчики, и поворачивались друг к другу.

Старина Мак-Куэрри сегодня в ударе!

Но вот, как будто решив, что он один вправе указывать, как долго может продолжаться смех, судья застучал молоточком. Его брови насупились. Глаза глядели строго.

— Сержант! — прогремел он. — Сержант!

Человек в мундире подбежал к судилищу и застыл в ожидании.

— Сержант, что это такое?

— Собака, милорд.

— Собака?!

Судья обратил взор на животное, все еще стоявшее в углу с видом загнанного зверя.

— Вы подтверждаете, сержант, мои собственные подозрения. Это собака! — сказал он ласково. Затем громогласно добавил: — Так! И как же я должен с нею поступить?

— Я, кажется, знаю, что у вас на уме, милорд.

— Что же у меня на уме, сержант?

— Вы хотите, чтобы ее удалили, милорд.

— Верно! Хочу! Удалите ее! Удалите!

Сержант в тяжелом недоумении поглядел вокруг. За все годы его службы перед ним никогда не вставала такая задача. Возможно, она никогда не вставала ни перед кем за всю историю юриспруденции. Возможно, в своде законов не было установлено никакого официального и признанного порядка для проведения подобной процедуры. Все прочие возможности были предусмотрены, но… как быть с собаками? Нет, этого сержант не мог припомнить.

«Собаки. Порядок удаления таковых из зала суда». Возможно, где-нибудь есть такой параграф, но сержант не помнил. А коль скоро не установлено официального порядка процедуры, как же тогда человеку…

Вдруг лицо у сержанта просветлело. Он разрешил задачу. Лестница чинов! Он обернулся к тому человеку, который открыл дверь и позволил Лесси войти:

— Мак-Лош! Уберите эту собаку. Откуда она пришла?

Багровый с лица привратник с укором поглядел на своего начальника:

— Не иначе, как улизнула от Фергюссона и Доннела. Они сейчас шатаются под дверью со своими сетками.

Сержант повернулся и перевел для судьи на более официальный язык:

— Собака, ваше благородие, сбежала от живодерных властей. Двое из них сейчас на посту. А так как задержание и арест бродячих собак входит, собственно, в обязанности живодерни, то…

— Официального постановления на этот счет я выносить не стал бы, но неофициально, сержант, неофициально…

Молодые люди в мантиях опять заулыбались друг другу.

— … Неофициально я сказал бы — это по их ведомству. Впустите их и прикажите им убрать отсюда животное.

— Очень хорошо, милорд.

Сержант поспешил скрыться за дверьми.

— Уведите ее отсюда, живо! Пока он не вышел из себя, — прошипел он хриплым шепотом.

Те двое с сеткой наготове вошли в зал суда. Блюстители закона выстроились в ряд и следили с жадным интересом. Как-никак, этот эпизод позволял передохнуть от томительной скуки сегодняшнего заседания.

Двое с сеткой, крадучись, пробирались к углу — медленно, осторожно.

— Мы ее быстренько уберем отсюда, милорд, — сказал один успокоительным тоном.

Но он еще не досказал, как Лесси уже увильнула. Сетка была ей знакома. Это ненавистный враг. Его надо избегать.

Опять в зале пошел бедлам. Пользуясь случаем, молодые люди разыгрались, точно школьники, и закричали на все голоса:

— Го-го-го! Вон отсюда!

— Эй, Уотсон, гляди! Там, подле кафедры!

— Улю-лю! Гейо!.. Ой, зашиб колено!

Они бойко улюлюкали и с веселым жаром всеми силами старались помешать людям с сеткой — делали вид, что помогают загнать собаку в угол, а сами норовили при каждой возможности толкнуть их, как бы ненароком.

Но облава понемногу пошла как должно. Лесси оказалась припертой к стене. Кольцо людей стягивалось. Прямо перед ней было открытое окно. Она вскочила на подоконник и остановилась в колебании: внизу под нею был двор, где все еще стоял фургон. А прыгнуть надо было с высоты добрых двадцати футов — и прямо на асфальт.

Люди уверенно подходили. Они знали, что отсюда ей не спрыгнуть. Они расправили сетку.