Эрик Найт - Лесси

Позже я узнала, что они ее загнали в Феннелов тупик и думали уже, что собака поймана, но она в последний миг перескочила через задний забор, а он, ты же знаешь, высокий, футов на шесть, не меньше. Значит, она и в самом деле была бешеная — здоровой собаке не пришло бы в голову сделать такую попытку.

С тех пор мы тут живем под страхом водобоязни, и на всех бродячих собак устраивают облаву и свозят их в какой-то приемник. По-моему, надо всех этих собак пристрелить, ведь не знаешь, а вдруг они могут причинить вред. Говорю тебе, я страшно нервничаю из-за всей этой истории, так что я надеюсь, ты не задержишься в поездке и поспешишь назад, как только позволят дела…»

Истории, говорящие о трусости и страхе — или о доверии и доброте, — отмечали долгий путь, который терпеливо совершала Лесси, пробираясь домой.

Через крупный промышленный город Шотландии протекает широкая река. Вдоль ее берегов идут высокие стены и ограды, потому что земля по набережной в большой цене: река — это кровь, дающая жизнь стране.

Здесь у реки громоздятся подъемные краны. Они поднимают огромные глыбы металла. Потом переносят их к верфям, где высятся стальные каркасы. По каркасам целый день лазают люди, сверлят и клепают, добавляя хриплый визг к мощному грохоту паровых молотов. Здесь рождаются большие корабли, которые потом ходят по Атлантике.

Город и корабельные верфи расползлись по широкой реке, заняв здесь каждую пядь. Чтобы переходить с берега на берег, существуют ползучие паромы, а в центре города — старинные мосты, по которым веками шло сообщение севера с югом.

По одному из таких мостов, среди кипучего движения, трусцой бежала Лесси. Много дней она брела северным берегом реки, ища переправы, и наконец решилась: ничего не поделаешь, надо пойти там, где идут люди.

Когда она шла, многие на запруженном тротуаре поворачивали головы и заговаривали с ней, но она не обращала внимания и следовала своим путем и вскоре пропадала из виду, затершись в толпе.

Но два человека упорно не теряли ее из виду. Они сидели в кабине автофургона, переезжавшего реку. Один, тот, что постарше, только подтолкнул своего товарища, крутившего баранку, и указал ему на собаку, которая шла так неуклонно. Тот не ответил. Но он кивнул, как бы в знак радостного согласия, и взял такую скорость, какая позволяла им не упускать Лесси из виду.

Когда мост кончился, Лесси бодро двинулась дальше. Бег ее стал чуть быстрей, потому что теперь ее желание идти на юг не встречало помехи. Река была позади. На одну секунду Лесси ощутила приток новой силы, повисший хвост немного приподнялся, у нее даже был почти веселый вид.

Она шла по мостовой прямо на юг. Она не обращала внимания на кативший с нею рядом фургон. Среди разнородных шумов и запахов большого города ее чуткие уши и тонкий нюх едва ли могли предостеречь ее заранее. Только в самую последнюю секунду чутье предостерегло ее, и она отпрянула вбок. В воздухе что-то заколыхалось. Она перебирала ногами, но без пользы — ее опутала сетка, сковавшая все ее усилия.

Целую минуту она пыталась выбиться, борясь с опутавшей ее паутиной. Но путы только затягивались туже. И тут с нею рядом, стоя на коленях, оказался человек из того фургона. Он ее держал умелыми руками. Вокруг ее рта затянулся жестокий ремень, сжавший челюсти. Другой ремень охватил ей шею. А еще один скрутил ей ноги.

Лесси лежала не двигаясь. Вокруг нее собралась толпа.

Она почувствовала, что сетку снимают. Дернувшись изо всех сил, она попробовала вырваться. Передние ноги освободились! Освободилась и одна задняя. Можно бежать!

Лягаясь, дергаясь, она боролась с державшим ее человеком. Уже навалился на нее всем телом и второй. Если бы только челюсти были свободны от ремня! Она почувствовала, как их стянуло туже, когда второй человек схватил ее за переднюю ногу. Потом ее стали бить по голове.

Она упала, оглушенная. И тут люди перестали ее бить, потому что в толпе очень явственно раздался голос. Это был девический голос, высокий и отрывистый:

— Не смейте так обращаться с собакой. Дикари!

Один из тех двоих, стоя на коленях, поднял глаза на девушку.

— Может, сами возьметесь за нашу работу? — спросил он.

В толпе кто-то хихикнул, но смех сразу стих, когда девушка выступила вперед. Голос ее звучал строго.

— Если вы думаете, что дерзость вам поможет, вы очень ошибаетесь. Я наблюдала ваш образ действий и подам на вас заявление — обжалую и вашу дерзость и жестокость.