Уилбур Смит - Власть меча

– Седлать лошадей! Выступаем немедленно!

Солдаты побежали к лошадям, а он деловито снова повернулся к ней.

– А теперь, миссис Кортни, будьте добры объяснить, каковы ваши намерения и куда мы направляемся?

Она рассмеялась.

– У вас есть карта?

– Прошу сюда.

Полковник провел ее в контору миссии и быстро познакомил с двумя доминиканцами-немцами, которые ведали станцией. Потом склонился к крупномасштабной карте, разложенной на столе.

– Покажите, что вы задумали, – попросил он, и Сантэн остановилась у него за спиной, не касаясь его.

– Ограбление произошло здесь. – Она указательным пальцем дотронулась до карты. – Я прошла по следам в эту сторону. Он уходит к португальской территории. Я абсолютно уверена. Но до нее ему предстоит пройти триста миль.

– Поэтому вы обогнали его, – кивнул полковник, – и теперь хотите направиться на восток, в пустыню, ему наперерез. Но это большая страна. Иголка в стоге сена, вам не кажется?

– Вода, – ответила Сантэн. – Он оставил запасных лошадей у воды. Я в этом уверена.

– Лошадей, украденных у армии? Да, понимаю, но здесь нет воды.

– Есть, – возразила она. – Источники не обозначены на карте, но он знает, где их найти. Мы перехватим его у одного из источников или найдем там его следы и пойдем по ним.

Полковник выпрямился и свернул карту.

– Думаете, это возможно?

– Что он нас опередит? – спросила Сантэн. – Не забудьте, он опытный человек, и пустыня – его дом родной. Его никогда нельзя недооценивать, полковник. Это было бы серьезной ошибкой.

– Я изучил досье этого человека. – Малкомс свернул карту, убрал ее в кожаный футляр, надел на голову пробковый тропический шлем цвета хаки, со спускающейся сзади тканью, прикрывавшей шею от солнца. Шлем закрывал уши и увеличивал его и без того внушительный рост. – Это опасный человек. Однажды за его голову была назначена награда в десять тысяч фунтов. Вряд ли его будет легко поймать.

В двери за ними появился полицейский сержант:

– Все готово, полковник.

– Лошадь миссис Кортни оседлана?

– Да, сэр!

Сержант был худой, загорелый и мускулистый, с густыми висячими усами, и Сантэн одобрила выбор. Блэйн Малкомс заметил, как она изучала полицейского.

– Это сержант Хансмейер. Мы с ним старые товарищи по кампаниям Сматса.

– Здравствуйте, миссис Кортни. Наслышан о вас, – поздоровался с ней сержант.

– Рада знакомству, сержант.

Они обменялись рукопожатиями с доминиканцами и вышли на солнце. Сантэн подошла к сильному, рослому гнедому мерину, предназначенному для нее Малкомсом, и приспособила кожаные стремена к своему росту.

– По коням! – приказал Блэйн Малкомс, и пока сержант и четверо солдат садились в седла, Сантэн быстро повернулась к Твентимен-Джонсу.

– Хотел бы я отправиться с вами, миссис Кортни, – сказал он. – Двадцать лет назад меня бы ничто не остановило.

Она улыбнулась.

– Держите за нас кулаки. Если не вернем алмазы, вам, вероятно, снова придется работать на «Де Бирс», а я буду вышивать в богадельне.

– Пусть сгниет свинья, которая так с вами поступила, – сказал он. – Приведите его назад в цепях.

Сантэн села верхом; мерин повел себя покладисто. Она подъехала к лошади Блэйна.

– Можете спустить своих гончих, миссис Кортни, – улыбнулся он.

– Отведи нас к воде, Кви, – сказала она, и два маленьких бушмена с луками и отравленными стрелами на голых спинах повернулись на восток. Запрыгали маленькие головы, покрытые комочками темных волос, полетели маленькие ноги, закачались плотные круглые ягодицы, выступавшие из-под коротких набедренных повязок, – поход начался. Бушмены рождены для бега, и лошадям пришлось идти легким галопом, чтобы не упустить их из вида.

Сантэн и Блэйн ехали рядом во главе колонны. Сержант и четверо солдат двигались за ними цепочкой, каждый вел за собой по две запасные лошади. На запасных лошадей была навьючена вода – двадцать галлонов в больших, закутанных в войлок круглых бутылях, трехдневный запас, если расходовать бережно и если люди и лошади привыкли к пустыне.

Сантэн и Блэйн ехали молча, хотя время от времени она поглядывала на него краем глаза. Внушительный на земле, верхом Блэйн выглядел величественно. Он превратился в кентавра, стал частью лошади, на которой ехал, и она поняла, почему этого игрока в поло знают во всем мире.

Наблюдая за ним, она исправляла накопившиеся за годы мелкие недочеты в своей посадке и вскоре сидела в седле не хуже Блэйна. И почувствовала, что может бесконечно ехать по пустыне, которую любит, рядом с этим человеком.