Уилбур Смит - Власть меча

Хендрик кивнул. Эта мысль его не обеспокоила. Всю жизнь он был кочевником, бродягой и готов был снова пуститься в путь.

– Не только этот крааль, брат мой. Мы покинем эту страну.

– Покинем страну!

Хендрик начал вставать, потом снова опустился на стул.

– Так надо. Эта земля слишком мала для нас и для камней.

– Куда мы пойдем?

Его брат поднял руку.

– Мы скоро обсудим это. Но вначале ты должен избавиться от белого ребенка, которого привел к нам. Он еще опаснее камней. И еще быстрее приведет сюда полицию. Когда ты это сделаешь, брат, мы будем готовы пойти и сделать то, что должны сделать.

Сварт Хендрик обладал большой силой, физической и духовной. Он мало чего боялся, был готов на все, на любые страдания и лишения ради исполнения своих желаний, но он всегда шел за кем-то. Всегда находился еще более яростный и бесстрашный человек, который вел его.

– Мы сделаем, как ты говоришь, брат, – согласился он и чутьем понял, что нашел того, кто заменит человека, которого он оставил умирать на холме в пустыне.

– Я подожду до завтрашнего восхода, – сказал Сварт Хендрик белому мальчику. – Если ты к тому времени не вернешься, я буду знать, что ты в безопасности.

– Я тебя еще увижу, Хенни? – грустно спросил Мэнни, и Хендрик замялся, не желая давать пустых обещаний.

– Думаю, отныне мы пойдем по разным тропам, Мэнни. – Он положил руку на плечо Манфреду. – Я буду часто думать о тебе… кто знает, однажды наши пути снова могут пересечься. – Он сжал плечо мальчика и заметил, что оно мускулистое, как у взрослого. – Иди с миром и будь мужчиной, каким был твой отец.

Он слегка подтолкнул Манфреда, но мальчик не уходил.

– Хендрик, – прошептал он, – я столько хотел бы тебе сказать… но у меня нет слов.

– Иди, – сказал Хендрик. – Мы оба знаем. Не обязательно все выражать словами. Иди, Мэнни.

Манфред взял пакет и свернутое одеяло и вышел из подлеска на пыльную утоптанную дорогу. Он начал спускаться к поселку, ориентируясь на церковный шпиль, казавшийся ему символом нового существования, которое одновременно манило и отталкивало.

На повороте он оглянулся. Рослого овамбо и след простыл, и мальчик двинулся по главной улице к стоявшей в ее конце церкви.

Без сознательного намерения он свернул с главной улицы и подошел к пасторскому дому с тыла, по переулку, как в прошлый раз, когда приходил сюда с отцом. Узкий проход был обсажен мясистыми растениями морото, из помойных ведер, стоявших у выходов в переулок, воняло отбросами. У больших ворот пасторского дома он помедлил, потом поднял щеколду и очень медленно пошел по длинной дорожке.

На полпути мальчика остановил громовой голос, и он с опаской огляделся. Снова раздался рев, потом громкий голос, то ли увещевающий, то ли язвительно спорящий. Голос доносился из полуразвалившейся постройки в глубине двора, возможно, из большого дровяного сарая.

Манфред прошел к сараю и заглянул в дверной проем. Внутри было темно, но когда глаза привыкли, Манфред увидел, что это мастерская, в одном ее конце наковальня и горн, в другом на стене развешаны инструменты. На голом земляном полу в центре стоял на коленях Тромп Бирман, Труба Господня, в темных брюках и белой рубашке с белым галстуком, знаком его сана.

Пиджак висел на кузнечных клещах над наковальней. Кустистая борода Тромпа Бирмана была нацелена в крышу, глаза закрыты, руки вздеты в жесте покорности или мольбы; но в его голосе вовсе не было покорности.

– О Господь Бог израилев, настоятельно призываю Тебя откликнуться на молитву слуги Твоего, наставить его. Как мне исполнять Твою волю, если я не знаю, какова она? Я лишь скромное орудие и не смею один принимать решения. Воззри на меня, Господи, сжалься над моим невежеством и глупостью и дай знать, каковы Твои намерения…

Тромп неожиданно замолчал и открыл глаза. Его большая, косматая львиная голова повернулась, и глаза, подобные глазам библейского пророка, заглянули Манфреду прямо в душу.

Манфред торопливо сорвал с головы бесформенную пропотевшую шляпу и обеими руками прижал ее к груди.

– Я вернулся, оум, – сказал он. – Ты сам сказал, что я должен вернуться.

Тромп свирепо смотрел на него. Он видел крепкого парня, широкоплечего, с мощными, красивыми руками и ногами, с копной золотых волос и удивительно черными бровями, черными, как угольная пыль, над необычными глазами цвета топаза. Он попытался заглянуть в эти глаза и увидел в них решимость и ум, которые точно аура окружали этого молодого человека.