Жюль Верн - Капитан Немо

В это время Пенкроф и Наб работали на птичнике, а Сайрес Смит и Спилет занимались в Гротах приготовлением соды, необходимой для производства мыла, запас которого почти кончился.

Вдруг раздались крики:

– Помогите! На помощь!

Сайрес Смит и Спилет были слишком далеко и ничего не слышали. Пенкроф и Наб выбежали из птичника и бросились к озеру.

Но еще раньше, чем они успели сбежать с плато, неизвестный, о присутствии которого в этом месте никто не подозревал, перескочил через Глицериновый ручей, отделявший плато от леса, и стрелой понесся по противоположному берегу.

Неожиданная помощь подоспела как раз вовремя. Там перед Гербертом стоял громадный ягуар, похожий на того, которого Гедеон Спилет убил возле пещеры недалеко от мыса Аллигатора. Испуганный неожиданным появлением страшного зверя, Герберт стоял, прижавшись спиной к дереву, а ягуар уже приготовился к прыжку… В эту минуту неизвестный с одним ножом в руке смело бросился на страшного хищника, который забыл уже о Герберте и накинулся на нового врага.

Борьба продолжалась недолго. Неизвестный обладал такой силой и ловкостью, что смело мог сразиться с ягуаром. Левой рукой он схватил ягуара за горло и сжал его как тисками, не обращая внимания на то, что когти зверя впились ему в тело, а правой рукой нанес ему страшный удар ножом прямо в сердце.

Мертвый ягуар упал на землю. Неизвестный оттолкнул его ногой и, увидев приближающихся колонистов, хотел убежать с поля битвы, но Герберт, схватив его, закричал:

– Нет! Нет! Вы не уйдете!

В это время на берег пришел Сайрес Смит, он подошел к неизвестному, который нахмурился, сдвинув брови, при его приближении. Ягуар жестоко поранил своего противника, впереди вся рубашки была порвана в клочья, а из плеча ручьем текла алая кровь, но неизвестный не обращал на это внимания.

– Друг мой, – сказал ему Сайрес Смит, – мы вам очень благодарны за то, что вы сделали. Вы рисковали своей жизнью, спасая этого ребенка!

– Моей жизнью! – прошептал неизвестный. – А чего она стоит? Меньше чем ничего!

– Вы ранены?

– Пустяки.

– Дайте мне пожать вашу руку!

Когда Герберт попытался схватить руку, только что спасшую его, неизвестный быстро отступил, скрестив на груди руки, грудь его бурно вздымалась, опустил глаза и, по-видимому, хотел опять убежать, но, сделав над собой усилие, остановился и резким тоном спросил:

– Кто вы такой? Что вам от меня нужно, наконец?

В первый раз он выразил желание узнать историю колонистов. Это имело громадное значение. Кто знает? Может быть, выслушав рассказ колонистов, он захочет рассказать о себе?

Сайрес Смит в нескольких словах рассказал ему, как они улетели на воздушном шаре из осажденного Ричмонда, как попали на остров Линкольна, сколько они времени живут здесь и как им удалось устроить свою жизнь.

Неизвестный слушал его с большим вниманием.

Затем инженер рассказал ему о себе и других колонистах и добавил, что самую большую радость со времени своего прибытия на остров Линкольна они испытали в тот день, когда, вернувшись с острова Табор, привезли с собой нового товарища.

При этих словах неизвестный покраснел и низко опустил голову.

– Теперь вы нас всех знаете, – заключил Сайрес Смит, – и надеюсь, не откажетесь протянуть нам руку?

– Нет, – ответил незнакомец глухим голосом, – нет! Вы – честные люди… А я!..

Всегда в стороне. – Просьба неизвестного. – Ферма в корале. – Двенадцать лет назад. – Боцман «Британии». – Один на острове Табор. – Рука Сайреса Смита. – Таинственная записка.

Ответ неизвестного подтвердил предположения колонистов. В прошлом этого несчастного было какое-то преступление. Может быть, он искупил его в глазах людей посторонних, но собственная совесть ему этого не прощала. Вот почему он считал себя не вправе подать руку честным людям, которые не совершили ни одного скверного проступка. Двенадцать лет одиночества на острове Табор – достаточное наказание для того, чтобы искупить какое угодно преступление, но сам виновный думал иначе, осуждая себя на вечное изгнание…

Однако после происшествия с ягуаром он уступил убедительным просьбам и остался на плато.

Какое же преступление на душе у этого человека? Откроет ли он когда-нибудь эту тайну? Ответить на это могло только будущее. Но колонисты твердо решили ни о чем его не расспрашивать и относиться к нему так, как будто они не слышали полупризнания, вырвавшегося у него в минуту нервного возбуждения.