Жюль Верн - Капитан Немо

После получасового отдыха колонисты снова двинулись в путь, внимательно всматриваясь в каждую скалу, в каждый участок берега. Пенкроф и Наб даже лазили на скалы и рисковали пробираться к линии бурунов, как только им казалось, что они видят какой-нибудь предмет. Но все подобные смелые попытки не дали никаких результатов, и то, что они принимали за обломок разбитого корабля, оказывалось все тем же причудливым рифом. Колонисты, между прочим, обратили внимание на обилие съедобных раковин, но пользоваться этим богатством они могли только в том случае, если будет построен мост через реку Милосердия и если им не нужно будет на себе таскать добычу.

И на этом побережье ничто не указывало на предполагаемое кораблекрушение. Это казалось очень странным, потому что хоть что-нибудь, но должно было остаться и выброшено на берег точно так же, как и ящик с припасами, найденный более чем в двадцати милях отсюда. Но сколько ни искали колонисты, нигде ничего не было.

Часов около трех Сайрес Смит и его спутники достигли небольшой, узкой, совершенно закрытой бухты, которая, как оказалось, не являлась устьем какого-нибудь ручья. Это была настоящая естественная гавань, невидимая с моря, к которому вел узкий пролив между скалами.

В самой середине бухточки кромка скал разрывалась, вероятно, в результате сильного сжатия земли, образуя покатую ложбину, по которой можно было взобраться на верхнее плато. Оно находилось не менее чем в десяти милях от мыса Когтя и приблизительно в четырех милях по прямой линии от плато Дальнего Вида.

Гедеон Спилет предложил своим товарищам сделать небольшой привал в этом месте. Хотя обедать было еще рано, но все согласились, потому что успели уже сильно проголодаться из-за того, что все время находились в движении, и теперь были не прочь подкрепить силы куском жареного мяса. Второй завтрак должен был заменить обед и помочь дождаться ужина в Гранитном дворце.

Через несколько минут все сидели на траве под гигантскими морскими соснами и с жадностью поглощали провизию, которую запасливый Наб извлек из своего неистощимого походного мешка.

Место, выбранное колонистами для отдыха, было футов на пятьдесят-шестьдесят выше уровня моря. Благодаря этому можно было взором окинуть довольно широкий горизонт и даже видеть бухту Союза. Но при этом плато Дальнего Вида и островок Спасения были скрыты от глаз колонистов, потому что северную сторону закрывали рельеф местности и зеленая стена деревьев.

Нечего, конечно, и говорить, что на всем громадном пространстве океана, которое обозревали колонисты, нигде не было видно не только ни одного корабля, но даже незаметно никаких обломков. Не помогла в этом случае и подзорная труба, пользуясь которой инженер осмотрел и исследовал чуть не каждую волну от края до края всей круговой линии, где, казалось, сливались небо и вода.

Не найдя ничего интересного на море, Сайрес Смит стал осматривать так же тщательно все побережье до крайних пределов, но стекла прибора и здесь не помогли ему обнаружить никаких очертаний какого-либо судна.

– Ну, что же! – сказал Гедеон Спилет. – Мы, по крайней мере, можем утешать себя тем, что никто не будет оспаривать у нас чести открытия острова Линкольна и права обладания им!

– Ну, а как же этот случай с дробинкой? – заметил Герберт. – Ведь не приснилось же все это нам!

– Тысячу чертей, нет! – вскрикнул Пенкроф, вспоминая о том, как дорого обошлась ему эта находка.

– Но какой же можно из всего этого сделать вывод? – спросил Спилет.

– А вот какой, – ответил инженер. – Не больше чем три месяца назад какое-то судно вольно или невольно пристало к…

– Что такое! Неужели вы, дорогой Сайрес, допускаете, что оно погрузилось в воду у этих берегов, не оставив никаких следов? – перебил его журналист.

– Нет, дорогой Спилет! Мы думаем, что какие-то люди приставали к этому острову, но почему вы не хотите допустить, что они благополучно покинули наш остров?

– Вы хотите сказать, мистер Сайрес, если только я вас правильно понял, что пристававший к нашему острову корабль уже уплыл? – спросил Герберт.

– Да.

– Значит, мы навсегда потеряли возможность вернуться на родину? – спросил Наб.

– Да, и мне самому так кажется.

– Хватит горевать!.. Не пора ли нам идти к дому? – сказал Пенкроф, который уже соскучился по Гранитному дворцу.

Но едва он встал на ноги, как послышался громкий лай Топа, и в ту же минуту собака выбежала из лесу, держа в зубах какую-то грязную тряпку.