Габриэль Марсель - Пьесы

Морис. Я пошел работать. (Уходит.)

Элиза. Ну, можно ли быть до такой степени эгоистом! Ужасно… Вот уж, в самом деле, повезло! Если бы не ты, милый Тен, я и вправду не знаю, что бы со мной стало.

Этьен. Не говори так, мама; у тебя ведь масса и других интересов.

Элиза. Это каких, хотелось бы знать? Моя недвижимость, что ли?

Этьен. Ну хотя бы…

Элиза. Не думай, что мне это доставляет удовольствие. То, что я делаю, я делаю прежде всего для тебя… Позже ты будешь представлять собой прекрасную партию.

Этьен. Мама, я ненавижу, когда ты так говоришь.

Элиза. И он еще отмахивается от денег! Что я, не знаю, сколько ты тратишь в месяц на одни только книги и на посещение концертов…

Этьен. Хорошо, со следующего месяца буду тратить меньше.

Элиза. Разве я тебя в чем-нибудь упрекаю?

Этьен. Да, я полагаю, что это упрек.

Элиза. Никогда в жизни. Он — о, это совсем другое дело.

Этьен. Я не выношу, когда ты при мне так говоришь об отце. Ты не имеешь права на…

Элиза. Я? Не имею права? Я здесь имею право на все, слышишь!

Этьен. Нет, это не так.

Элиза. Если бы ты хоть чуточку представлял себе, что такое твой отец, ты бы его не защищал.

Этьен. Тебе нечего мне сказать по этому поводу.

Элиза .Нет, вы только послушайте!..

Этьен. Он рассказал мне о себе с беспримерной откровенностью то, что мне вовсе не полагалось знать… Сейчас, вот в эти минуты, когда ты его поносила…

Элиза. Этьен!

Этьен. Да, в момент, когда ты его поносила, я вспоминал эту исповедь, на которую никто бы на его месте не отважился перед таким мальчишкой, как я. Он поверил мне, и я этого никогда не забуду. Я был бы скотиной, если бы этого оказалось недостаточно, чтобы внушить мне чувство поклонения. Вот — единственное, что важно в моих глазах; и если бы понадобилось, чтобы что-то было забыто, изглажено из памяти, для меня это был бы вопрос решенный. Надо быть мелким лицемером, чтобы…

Элиза. Он сказал тебе также и то, что у него есть любовница?

Этьен(горячо). Я убежден, что это — очередная ложь.

Элиза. Не сказал? Так вот — я тебе это говорю, я в этом убеждена. Возможно, ты и это сочтешь очень честным, достойным умиления. О!.. Но я, как только смогу удостовериться в этом, я их поймаю обоих и… Уф! Какое будет облегчение, что это будет за день!.. Я его содержала двадцать три года: по-моему, достаточно. ( Уходит, хлопнув дверью.)

Этьен остается один. Стоит неподвижно, словно стараясь привести свои мысли в порядок. Это его состояние нарушает вошедший отец.

Морис (входя). Что случилось?

Этьен. Скажи, ведь это неправда?

Морис. У тебя такой взволнованный вид…

Этьен (растерянно). Я не могу больше… меня вынуждают выбирать… Но все равно, выбор уже сделан… незачем больше пытаться все примирить, склеить расшатавшуюся мебель… Теперь она при мне обвиняет тебя, обрушивает на тебя брань и клевету… Повторяю тебе, между этой женщиной и тобой нет ничего общего; ничего общего нет и у меня с ней.

Морис. Дорогой…

Этьен. Я ничем ей не обязан… (Внезапно.) Агата собирается уезжать, она возвращается в Сен-Квентен.

Морис. Что?

Этьен. А знаешь, почему?.. Потому что она тебя любит.

Морис. Подожди, Этьен…

Этьен. Она тебя любит, отец, она страстно тебя любит. О, если бы ты был здесь только что, когда она говорила о тебе; если бы ты видел ее в эти минуты, это преобразившееся лицо, лицо счастливого человека! Вот когда выявилось самое сокровенное в ее душе. Ты знаешь, я никогда в жизни не испытывал подобного волнения! Она тоже доверилась мне… а я ее выдал! Но Агата не рассердится на меня. Ведь я хорошо поступил, правда? Ведь ты ее тоже… (Пауза.) Ты молчишь?

Морис. Но это безумие. Не могла же она сказать тебе, что… любит меня?

Этьен. Она сказала… и какие нашла для этого слова! Мне кажется, это лучшее в ней любит то, что есть лучшего в тебе… Как подумаю, что я мог бы назвать ее «мама»… Я часто грежу о том, как возвращаюсь к себе, к семейному очагу — настоящему очагу, от которого исходит тепло человеческой близости: отчего я лишен этого счастья?