Габриэль Марсель - Пьесы

Этьен. Но отец не стар. ( С тревогой.) Вам кажется, что его здоровье под угрозой?

Агата. Клянусь вам, нет! Но ведь дело не только в физическом здоровье… Не надо без нужды заставлять его страдать. Впоследствии мы жалеем об этом; это ужасно.

Этьен. Агата, я до глубины души взволнован вашими словами…

Агата. Как бы мне хотелось, чтобы это было так… Это оправдало бы в моих глазах мое пребывание здесь.

Этьен. Благодарю вас за то, что вы говорили со мной с такой откровенностью. Не знаю, что меня больше трогает: желание предостеречь меня от дурного поступка или ваша забота об отце.

Агата. Да, вот еще что… Ваш отец не должен знать, что я взяла на себя смелость дать вам этот совет.

Этьен. Почему?

Агата (с горечью). Я полагаю, он отнесся бы к этому без вашей снисходительности и поинтересовался бы, почему я, собственно, в это вмешиваюсь.

Этьен. Он не может не оценить мотивов, которые движут вами!

Агата. Ваш отец не питает ко мне симпатии, ни, тем более, уважения. У меня только что был повод убедиться в этом. Разве вам так трудно иметь от него этот пустяковый секрет?

Этьен. Да. Во-первых, несмотря на ваши слова, я уверен, что он был бы глубоко тронут, если бы узнал…

Агата. Что я действовала в его интересах? С вашей стороны очень любезно желать, чтобы он изменил свое мнение обо мне.

Этьен. Я должен вам еще раз сказать…

Агата. Но для меня такая перемена не имеет значения, а если быть совсем откровенной, то я этого и не хочу. (Молчание.)

Этьен. Будет, как вы просите.

Леони (входит). Пришел господин Лорансо. (Нервное движение Агаты.)

Этьен. Любопытно! Агата, пожалуйста, не уходите; я знаю, что он будет рад видеть вас.

Входит Лорансо.

Лорансо. Добрый день, Этьен. Как поживаете, сударыня?

Агата. Отлично, сударь, благодарю вас. (Сухо.) Вы меня извините, мне нужно отдать кое-какие распоряжения.

Лорансо (тихо). Нет, останьтесь, пожалуйста. (Агата направляется к двери.) Госпожа Клеман, если вы согласны меня выслушать… я хотел бы потом сказать вам два слова, правда, это не к спеху.

Агата. Но я собираюсь уходить.

Этьен. Ну, значит сейчас. Если я мешаю…

Агата. Разумеется, господин Лорансо не скажет мне ничего такого, чего не следовало бы слышать другим.

Лорансо. Но…

Агата (теряя терпение). Впрочем, в этом нет надобности. Поверьте мне. Я, скорее всего, догадываюсь… о чем вы хотели бы поговорить со мной. Это будет бесполезно. Не мучайте меня, сударь.

Лорансо. Клянусь, я не понимаю… Я вправе попросить вас выслушать меня.

Агата. Ну а я вправе отказать. Почему я вечно должна быть в чьем-то распоряжении?.. Возможно, я услужлива, но всему есть предел!.. ( Уходит, готовая разрыдаться.)

Лорансо. Этьен, милый, что все это значит?

Этьен. Это я вас должен спросить.

Лорансо. Она явно догадалась… или, вероятнее всего, твой отец предупредил ее: но отчего же ей не выслушать меня? Что, она сегодня была как-то особенно нервна?

Этьен. Не знаю. Когда я вошел сюда, это было несколько минут назад, она мне показалась бледнее обычного.

Лорансо. Она была одна?

Этьен. Нет, с папой.

Лорансо. А!..

Этьен. Вы поручили ему переговорить с ней?

Лорансо. Я терзаюсь вопросом, что он такое сказал. Сумел ли он подойти к ней!.. В конце концов, Этьен, ну что в этом оскорбительного? Даже если она собралась отказать мне, даже если она любит другого…

Этьен. Я совершенно уверен, что она никого не любит. Кого она видит, кроме нас троих? Она не знает в Париже ни души… Может быть, просто верность памяти мужа делает для нее эту мысль невыносимой?

Лорансо. Но ты ведь не хуже меня знаешь, что представлял собой ее муж. Нельзя же вечно оплакивать пьяницу!

Этьен. Папа может и преувеличивать; ему случается быть несправедливым. Что, если Агата была счастлива в браке?

Лорансо. Заверяю тебя, эта женщина и представления не имеет о том, что такое счастье. Вот это-то меня терзает больше всего! Тебе не кажется, что она еще может передумать? Она тебе симпатизирует, добейся от нее, чтобы я был выслушан. Ну, не комедия ли, что я тебя избрал посредником в этой истории — в твоем-то возрасте!.. Да нет, ладно, я знаю, что ты меня любишь. Если бы ты только мог представить себе… Я ведь тоже никогда не был счастлив, да и не сделал ничего особенно хорошего. Вот только бы она отнеслась ко мне всерьез… Может быть, твоя мать при ней дурно отзывалась обо мне?