Vikki Hansen - Ключ. Черновик

Он с открытым равнодушием поблагодарил мужчину и жестом указал ему на стойку, где смотритель проводил половину рабочего дня, перебирая никому не нужные бумаги. Сколько можно лгать себе самому? С какой целью?

Наконец Феникс остался наедине с матерью и смог посмотреть ей в глаза. Он присел у её сухих колен, чтобы поблагодарить её за подаренную жизнь и попросить прощения. Когда Эль улыбнулась, глядя на незнакомца, Феникс осторожно взял обе её руки и нежно поцеловал.

Губы Эль порвались:

– Только за Март? А где же апрельские?

Феникс поверить не мог, что находится здесь. Каждый его визит для него самого был сравним с очередным снимком полароида, который люди вклеивают в свою коллекцию воспоминаний. Просматривая их, видишь цепь событий, но себя не узнаешь. Ты не тот, кем был снимок назад, и уже никогда не будешь. Ощущения пустоты и неверия в реальность – худшие из существующих. Именно они наполняли сердце Феникса, когда он входил в этот холл с шерстяным ковром, прозрачными шторами, старой мебелью и ящиком с чёрно-белым кино. Будто ничего не меняется в пределах этого здания. За ним-та же картина. Люди упорно не замечают «Лечебницы», вбивая себе в головы по утрам после яичницы, что всё в мире происходит нужным образом.

Феникс знал: если он сейчас встанет и уйдёт, связь с матерью будет потеряна. Рухнет эта стена, и не останется того, что так для него имеет значение. Он останется один на равнине, без крыши над головой. Исчезнет пункт «Мама» из списка ежедневных дел, и ни одна слеза больше не упадёт на щеку. Мать больше, чем просто черта. И нужно сказать ей то, что вертится в голове который день, нужно прижаться к ней сильнее, но звенит проклятый звонок, прерывая молчание двух. В «доме Освальда Кравица» – время ланча. Пациенты сразу собираются в кучу и движутся к блоку К. Прощание с матерью – самая опасная штука, обманка. Ложная надежда в итоге приводит к разочарованию, чего Феникс уже не боялся. Он знает все, знает последнюю и первую мелочи, и глупо самому себе внушать мысль о благополучии завтрашнего дня. Пора открыть глаза.

Взглянув на мать издалека, Феникс махнул смотрителю.

– Вас проводить, Господин Водеберг?

В метро чудак кричал: «Информационное переедание! Вы едите собственные ф***лии!» То же красным по черному было написано на таблице в его трясущихся руках, что вызвало у Феникса смех и отвращение: тот, кто не способен скрыть собственный страх, не достоин говорить правду. В этих пальцах, бьющих по картону, читается ложь, неуверенность в собственном слове. Кто-то, конечно, согласится с написанным, но только потому, что сочтет это безумством, не раз увиденным в жизни. Говорить правду нужно так, будто терять совершенно нечего, и даже ничего – давно потеряно. Говорить правду нужно резко, а иначе какой в ней смысл, если не резать на куски?

В груди Феникса что-то жалось, душила, упираясь в ребро. Может, мысль о матери и ее состоянии не хочет отпускать? Феникс крепко посмеялся, когда вспомнил, как утром оставил в кармане книгу, обещанную сестре.

– Снова Скотт Джоплин?

– Бах – после шести, сэр.

Стандартная схема: Майк танцует с Дени, Дени – с Ишемом. Пока эти трое пляшут, шахматисты смеются конём. Только начнётся раздача «зубочистки», троица разойдётся, но сразу после приёма лекарств намечается программа немого кино. Зрители усаживаются по кругу, в центре которого – бродяжка и толстяк.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.