Василий Новгородцев - Труп

Володя посмотрел на нее. Спокойная, светящаяся, тень улыбки на тонких обкусанных губах. Потом, прищурившись, взглянул на небо. Висели неподвижно перьевые облака, покачивались верхушки пихт. Вокруг колыхались изумрудные стебли.

– Маш.

– М?

– Будь моей девушкой.

– Ага.

– Я тебя люблю вообще-то.

– Отлично.

Володя лег на бок, подпер руку ладонью. Сорвал травинку с длинным стеблем и провел им по краю волос Маши, по ее высокому лбу, по носу с горбинкой. Она улыбнулась: «Щекотно». Травинка прошлась по гладкой бледной коже щек, по подбородку, вдоль шрамика от пореза стеклом, ниже, к длинной шее. Володя подался ближе. Ее лицо, розоватые губы, были так близко. Ему показалось, что на краткий миг она чуть разомкнула веки. Сердце сжалось, забилось быстрее, он положил ладонь на ее нагретые солнцем волосы, погладил сбившиеся пряди.

Они не двигались, застыв в сантиметрах друг от друга. Застыло и солнце, и река, и облака. Володя быстро облизнул губы, проглотил ком в горле. Рука на голове девушки дрожала, не верилось, что все это: май, жара, небо, река, пихты, блестящая бутылка воды, белая футболка, русые волосы, шершавые тонкие губы, молодость, близость, жизнь – что все это реально. Он закрыл глаза. Капали в невозвратность секунды.

– Идти пора, – прошептала Маша.

– Да, – Володя поднялся, взял рюкзак с травы, потрогал свою нагревшуюся блондинистую голову. – Жарко.

– Кепку надо носить. – Они пошли в сторону широкой лестницы.

– Ты ж не носишь.

– А мне и не жарко.

Они поднялись, вернулись на пыльные, задыхающиеся улицы, направились к автобусной остановке.

– Знаешь, – Володя засунул руки в карманы, сгорбился, – я очень хотел тебя поцеловать там.

Маша помолчала, откусила лоскуток кожи от нижней губы.

– А что не поцеловал?

Володя бросил на нее быстрый, удивленный взгляд. Девушка шла, опустив голову, крепко сжимая ремешок сумочки.

– Не знаю. Испугался. Думал, ты не хочешь.

– Понятно.

Они дошли до остановки, Володя отдал Маше так и не открытую бутылку воды. Забравшись в душный красный автобус, девушка села у окна. Володя помахал ей, она улыбнулась и помахала в ответ.

Он пошел домой, а она поехала в больницу.

Он пришел на занятия, и она пришла на занятия.

Он получил тройку, а она получила четверку.

Он нашел девушку, а она бросила парня.

Он съехал от родителей, а она вспомнила тот день в мае.

Он закончил университет, и она закончила университет.

Он бросил девушку, а она нашла парня.

Он вспомнил тот день в мае, а она съехала от родителей.

Он уехал в Питер, а она осталась.

Он нашел работу, и она нашла работу.

Он получил повышение, а она уволилась.

Он женился, а она бросила парня.

Он купил смартфон, и она купила смартфон.

Он уволился, а она нашла работу.

Он купил машину, а она нашла парня.

Он нашел работу, а она купила смартфон.

Он поехал в командировку, а она поехала в отпуск.

Он купил квартиру, а она вышла замуж.

Он вспомнил тот день в мае, а она купила машину.

Он развелся, а она завела ребенка.

Он получил повышение, и она получила повышение.

Он купил смартфон, а она купила квартиру.

Он поехал в отпуск, а она вспомнила тот день в мае.

Он женился, а она купила машину.

Он завел ребенка, а она поехала в командировку.

Он купил машину, а она завела ребенка.

Он перенес операцию, и она перенесла операцию.

Он стал дедушкой, а она стала бабушкой.

Он играл с внуком, а она поехала в отпуск.

Он заболел, а она играла с внуком.

Он лег в больницу, а она купила дочери машину.

Он вспомнил тот день в мае, а она похоронила мужа.

Он умер, а она играла с внуком.

Он умер, а она заболела.

Он умер, а она перенесла операцию.

Он умер, а она лежала.

Он умер, а она вспомнила тот день в мае.

Он умер, и она умерла.

Султан сидел в кресле автобуса девяностого маршрута. В глазах у него слегка плыло от выпитого, он чувствовал, как начинает болеть голова: от грохота, от алкоголя, от света фар проезжающих мимо машин и мелькающих ярких вывесок. Султан никогда не видел столько света в ночном городе. Там, откуда он родом, ночью светят только фонари, и на редком фасаде мерцают цветные буквы. А здесь все было иначе, здесь от постоянного шума, и света, и алкоголя у него болела голова. Он отвернулся от окна и посмотрел на свои руки. В каждой он держал по бутылке: в одной – Аква Минерале, в другой – бутылка из-под Бон-Аквы, наполовину полная водкой. Султан взглянул на свои штаны цвета хаки. Они были грязные, мятые. Султан давно не менял штаны, как, впрочем, и остальную одежду. От него плохо пахло, но сам он этого не замечал, потому что просто привык. Он закрыл глаза и подумал о доме. Какое-то время ехал так, вспоминая их с мамой квартиру в Тулуне – небольшом городе на полпути из Иркутска в Красноярск. В той квартире Султан провел двадцать два года своей жизни. Там были сервант и старый диван с телевизором напротив. На диване всегда лежало покрывало с цветочным орнаментом. Мама говорила, что ей оно досталось от бабушки, которая еще жила в Узбекистане.