Василий Новгородцев - Труп

– Ты что орешь?

– Что это? – спросила девушка громче, чем намеревалась.

– Воздух наверное. Черт.

– Что делать, Олег?

– Не знаю.

Они стояли чуть в стороне, глядя на куст, на ноги неизвестного.

– Ладно, пошли отсюда, – произнес, наконец, парень и направился обратно к палатке. Саша бросилась за ним.

– И что, мы его так оставим?

– Есть какие-то еще предложения?

– Надо полицию вызвать.

– Связи нет, забыла?

– Ну, может, документы у него хоть проверить? – после короткого раздумья предложила девушка.

– Ну вперед! – раздраженно бросил через плечо Олег. – Я лично не собираюсь по карманам у него шарить. Да и зачем, что тебе его имя?

– Чего ты кричишь?

– Да потому что. У тебя идеи – пиздец просто. Хоть бы раз что-нибудь умное предложила.

Они добрались до палатки, Олег забрался внутрь. Саша еще постояла снаружи, но очень быстро ей стало страшно, в темноте мерещились фигуры, в журчании реки неподалеку слышался хрип мертвого тела. Она пролезла внутрь.

Олег лежал на боку, отвернувшись к стенке палатки, в полной темноте. Саша села рядом, обхватила колени руками.

– Что нам делать? – тихо спросила она.

– Свет выключи и спать ложись, – отозвался парень.

– А с ним что? Завтра, как домой поедем, полицию вызовем?

– Посмотрим.

– В смысле, «посмотрим»? – Саша не ожидала такого ответа, ей собственное предложение казалось очевидным.

– Ну ты вот хочешь всем этим заниматься? Ездить туда-сюда, в ментовке сидеть, показания давать? – Олег развернулся на спину, Саша направила на него луч света. Резкие тени на лице и подтянутом теле. – А мне вообще-то на работу в понедельник. У нас дедлайн. И вообще, чего тебе этот мужик? Алкаш какой-нибудь. Собутыльники порезали и труп тут кинули. Ему уже не поможешь, ты о себе подумай. И обо мне.

– Я поняла, хорошо, – Саша погасила фонарик, палатка погрузилась в полную темноту. Девушка легла, закрыла повлажневшие глаза. Ей вспомнилась больничная палата, врачи, как она просыпается после наркоза. Ей говорят, что операция прошла успешно, никаких осложнений, и она гладит живот. Под вечер ей лучше, приезжает Олег с цветами, поздравляет ее, а она плачет и не может смотреть на него.

Саша не сдержала всхлип.

– Ты чего плачешь? – полусонным голосом спросил Олег, неуклюже повернувшись к ней, – Из-за трупа?

Громкий, протяжный, истерический стон. Слезы стекали по щекам на футболку, волосы липли к губам, Саша ревела в полный голос. Олег обнял ее, стал гладить по спине, она не смогла бы освободиться, даже если б хотела. Его нежные прикосновения медленно успокаивали. Он приговаривал: «Все-все-все», и Саша перестала трястись, задышала ровнее.

– Олег.

– Ну что? Что ты разревелась из-за какого-то мертвяка?

– Олег. Зачем ты заставил меня сделать аборт?

Парень отстранился, лег и отвернулся. В темноте Саша едва могла разглядеть, как вздымается его тело при ровном дыхании. Чувствуя себя беззащитной, она нервно ковыряла слезающий маникюр. Решилась спросить еще раз:

– Олег. Скажи мне, зачем? Я хотела ребенка. Зачем ты заставил меня его убить?

– Мы это уже обсуждали, – пробурчал Олег, не поворачиваясь. Саша знала, что это правда, и знала, что он мог ответить. Он одно и то же отвечал каждый раз на протяжении последних полутора месяцев.

«Хочешь жить у родителей? Или с ребенком в съемной однушке? Это ж пиздец, ты понимаешь?»

«А ты подумала, что на свадьбу еще потратиться придется?»

«Да это еще не человек даже, там ребенка-то как такового нет».

«Ты сама-то не хочешь еще для себя пожить? Я вот хочу. А ты у меня это отнимаешь, хочешь, чтобы я пеленки засранные менял».

«Так всем будет лучше. А лет через пять-семь заведем ребенка, как на ноги нормально встанем. Я так и планировал».

Саша знала наизусть все эти фразы, столько раз она их слышала. Ими он уговорил ее пойти на аборт. И все же, она снова задавала свой вопрос, этих причин было недостаточно, и каждый раз она надеялась, что сейчас он скажет что-то новое, что докажет: убить ее ребенка было правильным решением.

Но Олег ничего не ответил, только ровно дышал под теплым покрывалом. Саша смотрела на него, шмыгая носом, вытирала сопли и слезы предплечьем, размазывала ладонью.

– Знаешь, – донесся из темноты тихий голос Олега, – Надо было рожать, раз ты так ребенка хотела. Разбежались бы, и дело с концом. Можем и сейчас разбежаться. Мне уже надоело тебя подбадривать. Я будто за эти отношения один борюсь. Нахрена мы в этот лес поехали, если тебе ничего этого не надо?