Андрей Жиров - Путь в космос

Преснякова не отвечает. Куликов уходит в кабинет Горшина.

Кабинет Горшина. На подставке макет первого искусственного спутника Земли. Через огромное окно видна вечерняя Москва. За длинным столом и возле стен сидят у ч е н ы е, к о н с т р у к т о р ы, и н ж е н е р ы, у ч а с т н и к и з а с е д а н и я. Председательствует Г о р ш и н.

К о р о л е в (продолжает выступление). Масса нашей планеты в общем-то невелика. И ее ресурсы ограничены. А пассажиров на борту Земли уже три с лишним миллиарда человек. Я уже говорил: железо, уголь, медь, нефть… Кто-нибудь из сидящих здесь видел своими глазами новообразование этих полезных ископаемых? Нет! (После паузы.) Как бы вы отнеслись к человеку, который, решив обогреться, начал растапливать печь, ломая на дрова стены собственного дома? Я бы назвал его безумцем. Мне все больше кажется, что уважаемые мои земляне напоминают этого безумца. Мы вычерпываем из недр земли все, что можем, забывая, что дарам ее когда-то наступит конец. Нам не хочется перешагнуть порог дома, съездить за дровами в лес. Но так жить нельзя. Нельзя жить, не думая о завтрашнем дне. Опасно, очень опасно.

С в е т о в. Не хотелось бы сесть на голодный паек?

К о р о л е в. Вот именно. В этом вся суть. Неужели трудно понять, что из космоса нам легче взглянуть на кладовую Земли, узнать, где, что и сколько! Но не это главное. Мы должны следить за тем, чтобы все системы жизнеобеспечения планеты Земля работали всегда безотказно. Имеется много путей для совершенствования наших отношений с природой. Поверьте, необходимость заставит рано или поздно осваивать близлежащие небесные тела, использовать их ресурсы. Если сказать кратко, пора разрабатывать основы будущего внеземного производства.

Т о м и л и н. Фантазерство!

С в е т о в. Но это предприятие, Сергей Павлович, будет стоить бешеных денег!

К о р о л е в. А разве самая первая тонна угля, добытая на Земле в самой современной шахте в день ее пуска, не стоит, как вы сказали, профессор Светов, бешеных денег?

Г о р ш и н. Есть еще вопросы к докладчику? Вы будете отвечать сразу или запишете их? Как вам удобнее, Сергей Павлович?

К о р о л е в. Лучше сразу, Игнатий Игоревич. Мне помогут мои коллеги.

В зале поднимается несколько рук.

Г о р ш и н. Прошу.

Ж е н с к и й г о л о с. Докладчик почему-то обошел молчанием метеорную опасность.

К о р о л е в. Метеорная опасность преувеличена. Тем не менее мы не игнорируем ее полностью.

С в е т о в. Э, голубок мой, это несерьезно. Нам, металлургам, да и химикам хорошо известно, что прочнейшую двенадцатимиллиметровую сталь вот такусенький — с горошину — пробивает запросто.

Т о м и л и н. Может, я прослушал, Игнатий Игоревич, но в докладе очень глухо сказано о технике возвращения корабля на землю-матушку, а это вопрос вопросов.

К о р о л е в. Хорошо, скажу несколько подробнее. (Громову.) Леонид Николаевич, повесьте куда-нибудь нашу схему.

Громов встает из-за стола, развертывает ватман. Не знает, куда его повесить.

Г о р ш и н (Громову). Да вот на эту стену. Там есть за что прикрепить ее. Вот так. Всем видно. (Королеву.) Продолжайте, Сергей Павлович.

К о р о л е в (возле схемы спуска корабля с орбиты). Ну, а дальше все ясно. Тормозная установка частично гасит скорость и меняет направление полета корабля. Корабль выходит на спусковую траекторию, к Земле. На высоте примерно семь километров над спускаемым аппаратом раскроется парашют. Конструкция тормозной установки разработана инженером Пресняковым. Она нас устраивает.

К у л и к о в. А если… произойдет разгерметизация кабины?

С в е т о в (прижимая слуховой аппарат). Попутный вопрос: а не сварится ли ваш кораблик, как яйцо, вкрутую, на пути к Земле? Температура может оказаться куда выше, чем в мартене.

Г о р ш и н (полушутя). Вы, Григорий Самсонович, до старта так запугаете наших летчиков, что они и лететь раздумают.

С в е т о в. Чуть погромче. Опять это издельице забарахлило. (Что-то подкручивает в аппарате.)

Г о р ш и н (громко). Ученые стоят на пути создания необходимого теплозащитного материала. Но, согласен, в этом отношении не все еще закончено. (Куликову.) Прошу вас, Филипп Филиппович.

К у л и к о в. Прежде всего о не-ве-со-мо-сти. Что мы знаем о ней? Секунды в самолете — это чепуха. По ним могут судить только люди малосведущие, еще хуже — безответственные.

К а л ю ж н ы й (ехидно). Ну и ну! Не пойду в воду, пока не научусь плавать. Смешно.