Кэти Остлер - Карма

Мина…

Увези. Немедленно увези Майю. Пока нас из-за нее не убили.

Пожалуйста.

Больше нельзя спать.

Ты должна проснуться.

И сказать, что мне делать.

Сначала я улавливаю запах верблюдов и только потом различаю во тьме горбатые тени.

Где Фарук? – шепотом спрашивает Бариндра у высокой фигуры, стоящей рядом с животными.

Это молодой человек. Он кланяется Бариндре.

Меня зовут Акбар. Я десятый внук Фарука. С прискорбием вынужден донести до вас весть о его внезапном недомогании.

Недомогании? Я разговаривал со своим старым другом Фаруком всего пять часов назад. Тогда он мне показался вполне здоровым.

С ним случилось тяжелейшее расстройство желудка. В его нынешнем состоянии о поездке на верблюде не может идти речи.

Поэтому он послал тебя?

Смею уверить вас, что с обязанностями проводника я справлюсь ничуть не хуже дедушки. Так что не стоит беспокоиться.

Он снова кланяется.

Это мы посмотрим, стоит беспокоиться или нет. А раньше мы с тобой не встречались?

Ни разу. Я рос в пустыне. А в Джайсалмере провел всего год. Приезжал учиться.

Он врет. Не знаю почему, но мне это совершенно ясно. Я слышу, как ложь абрикосовой косточкой перекатывается у него в глотке.

Дедушка мне объяснил, в чем дело, господин Бариндра. Он считает, что я отлично справлюсь. Фарук – человек пожилой. У меня все получается быстрее.

Акбар делает шаг в направлении Бариндры.

Вы в надежных руках.

Бариндра отходит чуть назад.

Теперь мне видно Майю.

Она закутана в серое.

Складки шерстяного покрывала отбрасывают тень на лицо. Дрожащей рукой она придерживает покрывало, чтобы оно не свалилось.

А вот и девушка, о которой все говорят? – Акбар кланяется. – Да, она красивая. Посмотрите, даже луна отдает дань ее красоте. – В этот миг, как по команде, затенявшее луну облачко рассеивается, лунный освещает ее лицо. – Хм -м, на вид она не из Индии. Из каких-то других краев. Из страны, где высокое небо. И, наверно, не бывает муссонов.

Голос у него гладкий и скользкий, как шелк. Все слушают его, затаив дыхание. Неужели Бариндра купится на эту чушь?

Довольно, Акбар, – говорю я тоном, каким разговаривал бы со слугами. (Если бы они у меня были.) И выхожу из-за выступа стены, за которым прятался.

Сандип! – говорит Бариндра. – Что ты здесь делаешь? Я велел тебе оставаться дома. Там ты нужнее!

Я обо всем позаботился, пита. Оставил вместо себя Хари. Если соберутся люди, он покажет им, что на чердаке пусто. И даже вызовет полицию, чтобы амма с дадимой чувствовали себя в безопасности.

(С Хари я заключил сделку – в обмен на помощь поклялся оставить в покое Теджаль. За притворные слезы мне было немного неловко. Его сестра красива, но глуповата. Майе она и в подметки не годится.)

Ты передоверил свой долг другому? Так-то ты платишь приемной матери за все, что она для тебя сделала? Так нельзя, Сандип! Разве хорошие сыновья так поступают?

При всем уважении, пита, долг у меня есть и перед сестрой. Я обещал Парвати присматривать за Майей. Никогда не бросать ее одну.

Ага, послушный долгу брат, – говорит Акбар. – Законная гордость семьи.

Да кто ты вообще такой? – говорю я Акбару. – Что это за панибратство от простого погонщика верблюдов?

Ах, прошу прощения. Впрочем, мы, кажется, знакомы. Я, во всяком случае, знаю, кто ты такой. Прославленный гид Сандип Джайсалмерский. Мальчик, которого спасли козы. Не слишком почтительный сын, зато внимательный и ответственный брат. – Он смеется. – А еще, если не ошибаюсь, защитник девушек, да? Собравшийся охранять Майю, как Вишну – свою Лакшми.

Хорошо, что темно и Майе не видно, как я краснею.

Да, ты непростой парень, Сандип. И с интересным прошлым.

Его грудной голос парализует меня. И внушает нехорошее предчувствие.

Пита, – с трудом выговариваю я. – Я пойду с вами или поеду на вьючном верблюде.

Акбар снова смеется. Запасного седла у нас для тебя нет. А без седла ты не выдержишь и мили.

Выдержу, Акбар. Я родился в пустыне. И ты, разумеется, об этом слышал.

Хм-м. Знаете, Бариндра-сахиб, ваш приемный сын позабавил меня. Если ему так уж хочется, можно взять его с собой. У меня есть еще один верховой верблюд.