Бернард Шоу - Пьесы

Хиггинс. Независимость! Это кощунственная выдумка буржуазии. Мы все зависим друг от друга, все живые люди.

Элиза (решительно вставая). А вот увидите, завишу я от вас или нет! Если вы годитесь в проповедники, то я гожусь в учительницы. Буду давать уроки.

Хиггинс. Какие же это вы будете давать уроки?

Элиза. Такие, какие вы давали мне. Уроки фонетики.

Хиггинс. Ха-ха-ха!

Элиза. Пойду в ассистентки к профессору Непину.

Хиггинс (вскакивая, в неистовстве). Что-о? К этому шарлатану? К этому старому дураку? К этому невежде и подхалиму? Выдать ему мои методы, мои открытия! Посмейте только шаг ступить, я вам шею сверну. (Хватает ее за плечи.) Слышите?

Элиза (демонстративно не пытаясь сопротивляться). Можете. Мне все равно. Я так и знала, что рано или поздно вы меня начнете бить.

Он выпускает ее, взбешенный собственной несдержанностью, и так стремительно отступает назад, что, споткнувшись, валится с размаху на свое прежнее место на тахте.

Ага! Теперь я знаю, как с вами обращаться! Какая же я была дура, что не догадалась раньше. Тех знаний, которые я от вас получила, вам уже не отнять обратно. Вы сами говорили, что слух у меня тоньше, чем у вас. И, кроме того, я умею быть с людьми вежливой и приятной, чего вы не умеете. Ага! Теперь вы попались. Генри Хиггинс, теперь вы попались! Теперь все ваши насмешки и все ваши умные слова для меня вот чего стоят! (Прищелкивает пальцами.) Я дам объявление в газеты, что ваша герцогиня — это девчонка-цветочница, которой вы давали уроки, и что под ее руководством каждая может стать герцогиней — курс шесть месяцев, плата тысяча гиней! Боже мой, когда я только подумаю, как я пресмыкалась перед вами, а вы топтали меня, и ругали, и мучили, — и все это время мне стоило только пальцем шевельнуть, чтоб сбить с вас спесь, — я бы, кажется, задушила себя.

Хиггинс (глядя на нее с изумлением). Ах вы дерзкая, нахальная девчонка! Но это ничего, это хорошо, гораздо лучше, чем хныкать или подавать туфли и отыскивать очки, верно? (Вставая.) Черт подери, Элиза, я ведь сказал, что я из вас сделаю женщину, — и я сдержал слово. Вы мне нравитесь такая.

Элиза. Да, да, теперь вы будете хитрить и подлизываться, когда увидели, что я вас не боюсь и могу без вас обойтись.

Хиггинс. Конечно, несносная вы дурочка. Пять минут тому назад вы были жерновом у меня на шее. Теперь вы — крепостная башня, броненосец-консорт. Вы, я и Пикеринг… мы теперь будем не просто двое мужчин и одна глупая девушка, а три дружных старых холостяка.

Возвращается миссис Хиггинс, уже одетая для выезда. Элиза тотчас же замыкается в светскую холодность.

Миссис Хиггинс. Элиза, экипаж подан. Вы готовы?

Элиза. Вполне. А профессор не едет?

Миссис Хиггинс. Конечно, нет. Он не умеет вести себя в церкви. Он все время громко критикует произношение священника.

Элиза. Значит, мы больше не увидимся, профессор. Всего хорошего. (Идет к двери.)

Миссис Хиггинс (подходя к Хиггинсу). До свидания.

Хиггинс. До свидания, мама. (Хочет поцеловать ее, но вдруг спохватывается.) Да, кстати, Элиза, на обратном пути закажите копченый окорок и головку стилтоновского сыру. Потом зайдите к Илу и Бинмэну и купите мне пару замшевых перчаток восьмой номер и галстук к моему новому костюму. Цвет выберите по своему вкусу. (Его веселый, беспечный тон показывает ясно, что он неисправим.)

Элиза (презрительно). Можете купить сами. (Выплывает из комнаты.)

Миссис Хиггинс. Боюсь, вы избаловали девушку, Генри. Но ты не огорчайся, милый, я куплю тебе галстук и перчатки.

Хиггинс (сияя). Нет, нет, не беспокойся. Она все купит, как ей сказано. До свидания.

Целуется с матерью. Миссис Хиггинс быстро выходит. Хпггкнс, оставшись один, звенит мелочью в кармане, посмеиваясь с лукавым видом; совершенно очевидно, что он вполне доволен собой.

Фантазия в русском стиле на английские темы

{64} 64 ДОМ, ГДЕ РАЗБИВАЮТСЯ СЕРДЦА «Дом, где разбиваются сердца» («Heartbreak House») — пьеса написана в годы первой мировой войны, в 1913–1917 годах. Во время войны не могла быть опубликована или поставлена в условиях военной цензуры. Опубликована впервые в 1919 году, а поставлена в 1920 году в Нью-Йорке. В Лондоне (на сцене Корт-тиэтер) поставлена в 1921 году. У нас эта пьеса ставилась неоднократно. Подзаголовок — «Фантазия в русском стиле на английские темы» — объяснен Шоу в предисловии, написанном в 1919 году. В нем он называет величайшими мастерами в изображении культурной и праздной Европы (то есть интеллигенции) Л. Толстого и Чехова. Шоу имеет в виду «Плоды просвещения» Толстого и пьесы Чехова. Характеризуя английскую интеллигенцию предвоенного и военного периода, он намерен идти по следам русских драматургов, однако проявляет большую самостоятельность.