Бернард Шоу - Пьесы

Хиггинс (неприятно пораженный). Вот нахал мальчишка! (Он наклоняется назад и, потеряв равновесие, садится на пятки.)

Элиза. Он имеет полное право писать мне, раз ему хочется. Он так меня любит, бедный мальчик.

Хиггинс (слезая с тахты). Но вы не имеете права поощрять его.

Элиза. Каждая девушка имеет право на то, чтоб ее любили.

Хиггинс. Кто? Такие дураки?

Элиза. Фредди вовсе не дурак. А если он слабенький и бедный и я нужна ему, наверно, я с ним буду счастливее, чем с теми, кто лучше меня и кому я не нужна.

Хиггинс. Да, но сумеет ли он из вас что-нибудь сделать? Вот в чем вопрос.

Элиза. Может быть, я из него сумею что-нибудь сделать. Но я вообще никогда не думаю о таких вещах; это вы только о них и думаете. Я хочу быть такой, как я есть.

Хиггинс. Короче, вы хотите, чтобы я таял перед вами, как тает Фредди? Да?

Элиза. Глупости. Совсем не такое чувство мне от вас нужно. Но вы напрасно так уж уверены в себе и во мне. Я могла бы быть очень нехорошей, если б захотела. Я в жизни видела много такого, о чем вы и понятия не имеете, несмотря на всю вашу ученость. Девушке вроде меня ничего не стоит завлечь джентльмена так, чтоб он в нее влюбился. Только от такой любви назавтра смотреть друг на друга тошно.

Хиггинс. Конечно, тошно. Но из-за чего же мы тогда ссоримся, черт подери?

Элиза (взволнованно). Мне хочется ласкового слова, внимания. Я знаю, я простая, темная девушка, а вы джентльмен и ученый; но все-таки я ведь человек, а не пустое место. Если я чего делала (спешит поправиться), если я что-нибудь делала, так это не за платье и не за такси; я делала это потому, что нам было хорошо вместе, и я… я… ну, немножко привязалась к вам; не так, чтобы завлекать вас или забыть, кто вы и кто я, но просто по-дружески.

Хиггинс. Ну да, конечно. И я то же самое чувствую. И Пикеринг тоже. Элиза, вы дура.

Элиза. Это не ответ. (Садится в кресло у письменного стола, на глазах у нее слезы.)

Хиггинс. Другого не ждите, пока не перестанете валять дурака. Если вы желаете стать барышней, вам прежде всего нужно отделаться от представления, что все мужчины, которых вы знаете, должны всю свою жизнь либо вздыхать у ваших ног, либо угощать вас колотушками, — а если этого нет, вы чувствуете себя обиженной. Если такая жизнь, какой живу я, — деятельная и свободная от страстей, — вам не по душе, возвращайтесь в свою канаву. Трудитесь, пока не потеряете облик человеческий, а потом свернитесь клубочком, поворчите немного, выпейте виски и засните. Ах, приятная жизнь в канаве! Вещественная, теплая, крепкая, даже самую толстую кожу прошибает. Чтобы чувствовать ее запах и цвет, не нужно ни знаний, ни усилий. Не то что наука, или литература, или классическая музыка, или философия, или искусство. По-вашему, я эгоист, ледышка, человек без сердца? Вот и чудесно: ступайте к тем, которые вам нравятся. Выберите себе в мужья какого-нибудь чувствительного борова с тугим кошельком, который будет целовать вас толстыми губами и дубасить толстой палкой. Не умеете ценить то, что у вас есть, так пусть у вас будет то, что вы цените.

Элиза (в отчаянии). Жестокий вы, злой человек. Я не могу с вами разговаривать: вы все поворачиваете против меня, я всегда выхожу неправа. Но ведь вы сами отлично знаете, что вы просто мучитель, и больше ничего. Вы знаете, что я не могу, как вы говорите, вернуться в канаву и что у меня, в сущности, никого на свете нет, кроме вас и полковника. Вы знаете, что после вас мне тяжело будет ужиться с простыми вульгарными людьми; и это очень нехорошо с вашей стороны — говорить, будто я могу выйти замуж за такого. Вы думаете, что мне придется вернуться на Уимпол-стрит, потому что к отцу я не хочу, а больше мне некуда пойти. Вам кажется, что я уже лежу на земле и остается только наступить на меня и растоптать. Но погодите радоваться. Я выйду замуж за Фредди — вот что я сделаю, — как только у него будет достаточно денег, чтобы жениться.

Хиггинс (усаживаясь рядом с ней). Вздор! Вы выйдете замуж за иностранного посла. Вы выйдете за генерал-губернатора Индии, или за ирландского лорда-наместника, или за какого-нибудь принца, которому нужна королева-регентша. Я не допущу, чтобы мой щедевр достался какому-то Фредди.

Элиза. Вы хотите сказать мне приятное, но я не забыла того, что вы говорили две минуты тому назад; я не ребенок и не щенок, и меня нельзя купить кусочком сахара. Если уж мне отказывают в ласковом слове, я, по крайней мере, сохраню независимость!