Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

В е р а (тихо) . Тогда уж лучше не встречаться.

К а т я. Видишь колечко? Я его надела и обещание дала ждать. Все его письма об одном — это все ошибка и заблуждение. (Помолчала.) Пусть он меня накажет, но я ему все про себя скажу — глаза в глаза. И разочтусь.

В е р а. Удивительный ты человек, Катя! Ты все можешь понять! (Вздохнула. Открыто.) Все-таки я пойду!

К а т я. Не ходи! (Молчит.)

В е р а. Скажи мне, Катя, почему вы все против него? Вы же его характера не знаете. У него душа другая, чем кажется.

К а т я. Да плевать мне на его душу! Я знаю, что он через месяц уйдет. В ресторанчик ему надо! Потанцевать! Видела я эти танцы в Иркутске. А после пьяной мордой в белую скатерть уткнутся, окурков во всю посуду понатыкают, мерзавцы. А потом еще под музыку плачут горючими слезами по прожитой жизни, а самим по восемнадцать лет! Все равно он уйдет!

В е р а (взволнованно) . А ты подумай! Вполне возможно, и не уйдет! Я даже уверена. Привыкнет — и останется! Почему он ездит по всему свету? У него отца на фронте убили, а мать ну просто какой-то пьянчужкой стала. Он мне рассказывал в первый же день… У него фактически нет домашнего угла, а главное, нет близкого человека. Понимаешь?

К а т я (заинтересованно) . Ну?

В е р а. Ему надо привыкнуть! Тогда он перестанет видеть одно плохое, а будет видеть только хорошее. Ему надо встретить близкого человека и почувствовать в нем родного.

К а т я. Это он тебе сказал?

В е р а (помолчала) . Я и сама понимаю. Иногда мне бывает его так жалко, как будто он несчастный беспризорник! А ведь женщина все может сделать, если захочет! Ты про это в любой книжке можешь прочесть. Может перевоспитать, облегчить жизнь, если, конечно, сильно захочет!

К а т я. Он сейчас тебя ждет?

В е р а. Ждет… И обижается, наверно.

К а т я. В конце концов, можно встречаться днем. Походить по берегу, поговорить… Надо, Вера, себя поберечь.

В е р а. Все равно уж! Я скоро вернусь. Только скажу, чтобы не обижался.

К а т я. Что — все равно?

В е р а. Я тебя понимаю, Катя, очень даже хорошо понимаю. Но… в общем, поздно об этом говорить.

К а т я. Уже поздно?

В е р а. Да.

К а т я. Тогда иди… Тогда что ж…

Входит Л а с т о ч к и н с газетой в руках.

Л а с т о ч к и н. (Вере) . На берег?

В е р а. Да.

Л а с т о ч к и н (ласково, обеспокоенно) . Стоит ли? Ветер, холодно… сейчас спать ляжем.

К а т я. Пусть пойдет, голова у нее разболелась.

Входит В а л е р к а. В руках держит одеяло, простыню, полушубок.

Куда, Валерка?

В а л е р к а. Натопили — дышать нечем! К Ваське пойду! Я хотел лечь в своем стружочке, а Коля Печкин говорит — иди на сеновал! Трава ароматная. Проводи-ка, Боря!

Л а с т о ч к и н. Пойдем.

В а л е р к а. Спокойной ночи, Вера! (Уходит с Ласточкиным.)

Вера сняла платок, повесила на гвоздь.

К а т я. И очень хорошо! И очень это хорошо!

Молчат.

В е р а (тихо) . Теперь ты им все расскажешь, да?

К а т я. Не скажу. (Тихо.) Только уважай людей, Вера, не ходи по ночам. Себя тоже уважать надо… (Вздохнула.) Не знаю, как у вас теперь все получится! Я никому ничего не скажу. Зачем?

З а н а в е с.

В а л е р к а чистит ружье. В е р а убирает комнату. На кухню с полными ведрами воды проходит П е ч к и н.

Г о л о с п о р а д и о. …никаких за последние сутки. Такая длительность штормовых дней в сентябре — октябре за последние двадцать пять лет отмечена впервые. Переходим к объявлениям.

С пустыми ведрами возвращается П е ч к и н. Слушает радио.

Пристань Курлык напоминает гражданам о скором окончании навигации. Последний пароход отойдет четвертого ноября. Третья денежно-вещевая лотерея…

П е ч к и н уходит на улицу.

В е р а. Выключи!

Валерка выключает приемник.

Когда, сказали, отходит последний пароход?

В а л е р к а. Четвертого ноября. Ехать хочешь?

В е р а. Чудной ты! Куда я поеду?!

В а л е р к а (улыбаясь) . Кто тебя знает. Ты девушка решительная!

В е р а. Хватит мне комплименты говорить!

В а л е р к а. Почему не разрешаешь?

В е р а. Знаешь, я не люблю глупые ухаживания! Понял?

В а л е р к а. Понял.

В е р а. Только вчера приехал — а уже начал!

В а л е р к а. Я у вас поживу. Охотиться буду, в горы пойду. Я тебе соболя добуду!

В е р а уходит на кухню. По берегу идут С у х о д о е в, Л а с т о ч к и н, П е ч к и н, Н е л ю б и н, Ш в е ц. Море их беспокоит, и каждый по-своему наблюдает за ним.

Ш в е ц. Что будем делать, бригадир?