Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

Ч у п и к о в выскакивает, сталкиваясь с Еленой Никаноровной. Савелий ходит мрачно. Она смотрит на него.

(Хватает шапку, забытую Чупиковым. Кричит.) Шапку возьми! Ушел, проклятый! Я ему устрою, попомнит меня!

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Чо случилось, Савелий?

С а в е л и й. Ничо. (Ходит рассерженный.) Пустяки.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Вы чо, подрались?

С а в е л и й (бормочет) . Еще б минута, и подрались.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Ты ж больной! Как лечить тебя?!

С а в е л и й. Давай чай пить. Я самовар поставил. (Садится за стол.) Шинелку носил, а справедливости не понимает.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. Из-за чего все это, Савелий?

С а в е л и й. Из-за Рузвельта. Ну, из-за президента.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а (изумленно) . Чо — других забот нет?

С а в е л и й (горячась) . Рузвельт был капиталист, но был полезный капиталист. Все наше правительство в войну уважало! Вот Черчилль — гнида, не спорю.

У дома появился Ч у п и к о в, останавливается.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а (увидев его, мужу) . Пойди, отдай шапку.

С а в е л и й (выходит) . На, Чупиков, бери шапку. Так нельзя. Справедливость нужна. Рузвельт тоже человек!

Ч у п и к о в. Я к тебе не за тем приходил. Советоваться хотел.

С а в е л и й. О чем? Говори. Чего молчишь?

Ч у п и к о в. Марина домой просится.

С а в е л и й (сразу) . Не пускай. (Строго.) Ни-ни!

Ч у п и к о в. Намерен пустить.

С а в е л и й. Характер должен быть мужской, Петро!

Ч у п и к о в. Дело не в характере. Однорукий я. Мне ее когда под Вязьмой оторвало… (Молчит.) Разрешу вернуться.

С а в е л и й (подумал) . Сегодня не смей.

Ч у п и к о в. Какая разница!

С а в е л и й. А такая! Решил — ладно. Но помарьяжить надо.

Ч у п и к о в надел шапку, уходит. Савелий вернулся в дом.

Е л е н а Н и к а н о р о в н а. О чем говорили?

С а в е л и й. Мужской разговор, Лёля, тебе знать не нужно.

Появился Ш е с т е р н и к о в. Входит в дом. Савелий смущенно прикрывает подштанники полушубком.

Ш е с т е р н и к о в. Я на минуту, по делу, здравствуйте. На днях откроется путь по льду. Договорился в лесничестве, дадут грузовик ехать за поросятами.

С а в е л и й. Спасибо! От души большое спасибо.

Ш е с т е р н и к о в. Как самочувствие, Елена Никаноровна?

С а в е л и й (опережая ее) . На ять, на ять себя чувствует!

Ш е с т е р н и к о в (внимательно) . В источник все еще ходите?

С а в е л и й (чуточку раздражаясь) . Ходит, ходит, когда баня не топлена. На ять она себя чувствует! Чего спрашивать, Николай Борисыч? Поправилась — и делу конец. Лёля моя теперь будет долго жить. Это вопрос решенный!

Ш е с т е р н и к о в (чуть улыбаясь) . Абсолютно согласен. Я не спорю, Савелий Егорыч. Существует гипотеза, что срок жизни в каждом из нас запрограммирован при рождении.

С а в е л и й. Не совсем верно, извините, будьте добры. У меня был командир отделения из учителей, он так говорил. Человеку жизни отпущено ровно столько, сколь в нем любви. Значит, как только вся любовь истончается, сразу смерть подходит.

Ш е с т е р н и к о в (несколько мгновений внимательно смотрит на него) . Готовьтесь, Савелий Егорыч, грузовик будет. До свиданья. (Идет на берег, стоит, закуривая, на ветру ломая спички.)

С а в е л и й (строго) . Неси самовар, Лёля.

Она уходит. Он сел у стола, задумывается.

Ш е с т е р н и к о в. Вот он сидит и думает, и, может быть, я знаю, о чем. Он часто думал о Братской ГЭС. Это пунктик был, ему очень хотелось туда. В те годы переселялись тысячи граждан. Как будто вся страна в вагонах ехала. Отзвуки переселений и песни новых строек докатывались до нас и очень волновали его. (Чуть помолчав.) Удивительной была его вера в давшинскую воду. Никаких колебаний! В нем жила какая-то звериная связь с природой. Знаю, есть что-то сентиментальное в моей тайной зависти к нему, но что было, то было. Я не таюсь, стал забывать Люду, но он заставил меня думать, что лечил я ее как-то не так. Он просто гнал жену каждый вечер в источник, заставил принять бессчетное число ванн, хотя я предупреждал об опасности. И потом, когда уже чувствовала себя здоровой, чуть что — уверенно посылал принимать ванны. Я был весь там, в городе, когда Люда болела, вы знаете почему. Он полностью отрекся от самого себя, я не сумел. А самым удивительным было вот что. Он гнал жену в источник, но когда она предложила ему полечиться водой, то испугался и отказался в ту же минуту. Почему потом согласился, не знаю и вступаю в область предположений. Понадеялся, возможно, по меньшей мере на волшебство: поверил в мужские разговоры про источник. Это всего лишь фантазия.