Игнатий Дворецкий - Веранда в лесу

Ч е л о з н о в. Добросовестные заблуждения.

К о р о в и н (кричит) . Не верю! Не верю! И никогда не поверю, что все так просто сойдет! Вы плохой юрист!

Ч е л о з н о в (не сразу) . Я плохой человек, но юрист я хороший. Разламывается голова! (Трет лоб печально.) Жизнь, Сергей Викентьевич, подкидывает задачки странные. Есть поступки, весьма похожие на преступления, но, оказывается, это поступки патриотические. Для них отвага нужна, которой у меня и у вас давно нет.

Л и д а. Пойдем, милый, устрою тебя спать. Ты устал.

Ч е л о з н о в. Да, спасибо. Мне это будет приятно.

Появился П а х о м о в. На веранду не поднимается.

П а х о м о в (спокойно) . Отдайте ружье, Борис.

Ч е л о з н о в (равнодушно) . Берите.

С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Где Аня, Владимир Михайлович?

П а х о м о в. Дома сидит, ругает меня. Не думаю о семье. (Идет, берет ружье. Садится вдруг.) Не охота домой идти.

С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Давайте чаю выпьем, товарищи.

П а х о м о в. Я выпью. И посижу немного. Руки дрожат.

Л и д а. Идем, Борис. (Взяв самовар, уходит с Челозновым.)

К о р о в и н. Совести у вас, Пахомов, нет!

Молчат. С в е т л а н а Н и к о л а е в н а уносит поднос с посудой. Коля по-прежнему маячит в глубине.

Я приезжаю, пожилой человек… Нашел себе дом и жду этих выходных. Сижу на берегу, прихожу в себя, ловлю рыбу, две… И никогда их, кстати, не ем! Не прощу вам. Да ваши озера кишат рыбой. Не вылавливать ее — всю себя пожрет!

П а х о м о в (мрачно) . Глупый вы. Рыба древнее человека, древнее нас с вами, а все еще держится, бедная.

К о р о в и н. Вы маньяк!

П а х о м о в. Вот и Аня говорит то же…

К о р о в и н. Не прощу вам!

П а х о м о в (удовлетворенно) . А вы испугались.

К о р о в и н. Чего это испугался?

П а х о м о в. За свое лицо испугались.

К о р о в и н. Плевал я!

П а х о м о в (сейчас окает сильнее обычного) . Неискренне говорите, скандала вы испугались, почувствовали, что я прав. Ум у вас есть. Мы капелька, крошечка в мире природы, но мы церковь в ней, храм господний, гадить тут ни под каким предлогом нельзя. Тут святость нужна. Вы все норовите сказать: за святость после будем бороться, попозже. Попозже совсем ничего не получится, только себя обманем. Не выйдет. Мы же голыми станем, без примет человеческих. Простите меня, если мой тон был грубым. Вы по возрасту отец мне, не люблю я так… Завелся, накопилось, а что делать? Часто думаю: зачем живу? Вот возьмите Лиду. Ботаник она, вы знаете, занимается вроде бы скучным делом, инвентаризацией флоры… Увлекательнейшая работа, поговорите с ней, вас невероятно заинтересует! И вот тоже задается вопросом: не бессмысленно ли? А надо ли? (Молчит, ходит по веранде, останавливается. Мечтательно, миролюбиво.) Я почвой занимаюсь, лесом. В одном грамме сухой почвы содержится пять миллиардов бактерий. Это ж вообразить невозможно; звездное небо в маленьком грамме! (Улыбается вдруг.) Зачем они копошатся там? На одном квадратном метре земли живет несколько тысяч животных — черви, амебы, инфузории… Актиномицеты, микроскопические грибы такие… Русский крестьянин брал комочек земли на ладонь, нюхал, щупал, ласкал, душой знал, что вот этот тоненький слой плодородия и создал все — человека, копытных, птиц. Копошатся эти невидимые организмы, трудятся беспрерывно, перерабатывают и облагораживают любое дерьмо, только химию не умеют переработать. Мне сейчас пришла оригинальная мысль. Пройдет немного времени, совсем немного, и мы уже станем рассматривать этот вот заповедник как склад запчастей для ремонта земли… (Молчит.) Погибли гигантские рептилии, мамонты, это был естественный процесс. Крокодилы, слоны гибнут, гепарды, жалко, но без них проживем. А вот без козявочек этих — все! Все, Сергей Викентьевич, труба! Ни травы, ни леса, ни человека. Молитесь на инфузорию! Молитесь, пока не поздно! Неловко мне, если оскорбил вас, искренне говорю.

К о р о в и н. Ладно, хватит. Я тоже жалею.

П а х о м о в (серьезно) . Прекрасно! Будем пить чай.

К о р о в и н. Не по возрасту мне такие перегрузки!

Л и д а вносит самовар, ставит на стол.

Не по возрасту, знаете! (Внезапно.) До свиданья. (Уходит.)

С в е т л а н а Н и к о л а е в н а приносит чистую посуду.

С в е т л а н а Н и к о л а е в н а. Коля, садись чай пить. (Заваривает чай. Обращаясь к Пахомову.) Все-таки хорошо мы прожили эти два года! Я имею в виду два года после Катиной свадьбы, и даже раньше… Вы не представляете, что было тут до появления Червонищенко. Сначала подвизался Борянов, который дороги строил и дачи, потом равнодушный ко всему Гречихин и, наконец, Самуилов, тот, что распахал пашню. А потом нас возглавил честный, думающий человек. Вчера еще раз просмотрела отчет. Как много сделано! И ваша работа, и Катина, хоть это всего лишь дневник опыта и наблюдений, да и моя работа по кабанам неплоха… Катины материалы, уверена, опубликуют ввиду их хозяйственного значения. Через несколько лет, возможно, появятся всюду глухариные фермы… Да, эти два года были прекрасны, жаловаться грех, и вообще заповедник стал походить на заповедник. Пусть не все получалось на сто процентов, но мы снова знали, зачем живем. Нет ничего ужаснее, чем люди, разуверившиеся в чем-то… Коля, садись пить чай!