Лев Синельников - Сильнее смерти

С е р г е й. Как тебе там?

Н и н а. Не скажу. Ты от меня скрываешь — я от тебя буду все скрывать. (Видя хмурое лицо Сергея.) Нельзя мне, вижу, от вас уезжать. Месяц не была — бог знает что натворили. Ты руки отморозил… Леся на платформах ездит. Вдруг заболеет? Почему не отговорил ее?

С е р г е й. Она уже сама решает.

Н и н а. Поеду… Заберу документы, останусь здесь. Заставлю Лесю вернуться в цех.

С е р г е й. Нельзя тебе оставаться!

Н и н а. Почему? Чем я тебе мешаю?

Входит Т у р б и н. Пауза.

Т у р б и н (смотрит на Сергея) . Где был?

С е р г е й. В обкоме.

Т у р б и н. Зачем?

С е р г е й. Хотел попасть к секретарю.

Т у р б и н. Попал?

С е р г е й. Нет. Все секретари разъехались.

Т у р б и н. Почему не пошел к секретарю нашего горкома?

С е р г е й. Другие ходили. Он не захотел отменять решение директора завода.

Т у р б и н. Так ты ведь и у директора еще не был.

С е р г е й. С вами разговаривал. Вы сказали: напрасно.

Т у р б и н. Но я обещал: придет время — сам поговорю. (Повысив голос.) Обещал или нет?

С е р г е й. Обещали.

Т у р б и н. А ты выбрал самый тяжелый для завода момент и решил дезертировать!

С е р г е й. Какой же я дезертир?

Т у р б и н. Хочешь удрать, значит, дезертир.

С е р г е й. Куда удрать?! Куда? На фронт!

Т у р б и н. Ах на фронт? Герой, да? Таких героев в цехе — десятки. Дай только волю, все бы надели солдатские шинели. А кто работать будет? (В бешенстве схватил Сергея за плечи.) Я спрашиваю, кто работать будет?! Бабы? Они и так вкалывают наравне с мужиками. Каждые умелые руки сейчас на вес золота.

С е р г е й. И на фронте солдаты нужны.

Т у р б и н. Во-о-ру-жен-ные!

С е р г е й. Понятно.

Т у р б и н. Ни черта ты не понимаешь! Я двадцать второго июня стрелял по танкам. Стрелял и плакал: наша пушечка не брала немецкую броню. Мы стреляем, а они прут. Стреляем, а они прут. Научились останавливать. Но какой ценой? Гранаты… Бутылки… (Помолчал.) Завтра явишься в цех. Соберу партбюро. Что решат — не знаю. А уж отдавать тебя под суд или нет — это дело директора.

Понурив голову, С е р г е й уходит в комнату.

Н и н а. Обязанность парторга — воспитывать молодых коммунистов. Быть чутким, гуманным.

Т у р б и н. А посылать девчонок в колючую стужу красить пушки? Просить подростков наравне со взрослыми работать по двенадцать часов в сутки без выходных? Перевести на казарменное положение рабочих, не выполняющих нормы из за недомогания, не имея возможности накормить их досыта, — гуманно? Но от этого зависит судьба Родины… Седьмого ноября состоялся парад на Красной площади. Знаете?

Н и н а (глухо) . Знаю.

Т у р б и н. Проходили мимо мавзолея — и прямо в бой! Не только обученные солдаты, но и московские ополченцы, многие из которых впервые в жизни взяли в руки винтовки. Курсанты училищ. Через месяц-другой они бы командовали ротами и батальонами. Об этом вы тоже знаете?

Н и н а (кричит) . Знаю!

Т у р б и н. Так что это — жестокость? Или необходимость выиграть дни, часы, минуты, чтобы накопить силы? Идти танками против танков. С пушками против танков. С надежными пушками, как наши «аннушки». Московские ополченцы вместе с курсантами выигрывают дни, чтобы мы здесь в тылу успели развернуться… Знаете ли вы, что директор завода каждую ночь докладывает в Государственный комитет обороны, сколько пушек завод изготовил за сутки? А мы недодадим из-за того, что Сергей Ракитный решил убежать на фронт. Теперь вам все понятно?

Н и н а. Да. В этой страшной войне мы не только теряем близких. Война убивает лучшие чувства. Что стало сейчас мерой счастья? Корзина мерзлой картошки? А утерянная хлебная карточка — горе. Мы теряем себя. Это ужасно. (Уходит в комнату Сергея.)

Турбин достает папиросы, закуривает. Уходит в свою комнату. Входит Н и н а. Подходит к печке. Садится на диван, накинув на плечи пальто. Появляется Л е с я. На ней передник. Направляется к своей ширме. Остановилась. Подошла к двери комнаты Турбина. Тихо стучит. В дверях появляется Т у р б и н.

Л е с я. Здравствуйте, Кирилл Степанович!

Т у р б и н. Здравствуй, воробышек.

Л е с я. Сразу догадалась, что вы пришли. Папиросой пахнет.

Т у р б и н. Сейчас форточку открою.

Л е с я. Не нужно. Папа Боря тоже курил.

Т у р б и н. А твой брат не курит.

Л е с я. Сережа — счастливое исключение… Он и за станком — бог. Работает, будто на скрипке играет. Когда я подыщу ему невесту, приведу прямо к станку. Обязательно полюбит… Кирилл Степанович, у нас сегодня царский ужин.