Лев Синельников - Сильнее смерти

Г а е в а я. Что с ней случилось?

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Брюшной тиф, осложненный рожистым воспалением… Страшное совпадение. Александра казнили восьмого мая. И Оленька скончалась восьмого мая. Спустя четыре года… Шли мы с Володей за гробом, он старел на глазах.

Г а е в а я. А вы?! Потерять мужа, сына, дочь… А потом жить в вечном страхе за остальных детей. Мария Александровна… Простите, но я не понимаю. После казни старшего сына как вы допустили, чтобы другие дети… Ну, старшие были далеко от вас, вы мало знали о их жизни в Петербурге. Но остальные — с вами.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Я не могла заставить детей жить вопреки своим убеждениям.

Г а е в а я. Не могли или не хотели?

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. И не хотела.

Г а е в а я. Но это постоянно грозит им бедой?! Неужели вы не мечтаете, чтобы ваши дети жили спокойно, были счастливыми.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. В стране, где царит произвол и бесправие?

Г а е в а я. Они молоды и дождутся лучших времен.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Но, голубушка, если все будут только дожидаться лучших времен, эти времена никогда не наступят. Наши дети не верят в мессию, который снизойдет с небес, чтобы установить равенство и братство на земле. Они борются за свободу России. Так разве мы, матери, имеем право становиться на их пути?

Звонок в прихожей.

Извините.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а идет в прихожую и возвращается с Х р и с т и н о й.

Христина остановилась у порога. Смотрит на Гаевую, не решаясь заговорить.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а (Христине) . Знакомая. Можете говорить при ней.

Х р и с т и н а. Простите нас, Мария Александровна.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. За что?

Х р и с т и н а. Понятыми к вам на обыск… Не по своей воле.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Понимаю.

Х р и с т и н а. И благодарность нашу примите. Уже на улицу вышла Оксана.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Моя заслуга невелика.

Х р и с т и н а. Как же! При такой беде только о своих детях думать. А вы каждый день спускались к нам, лекарства носили. (Гаевой.) Больше двух недель дочурка промучилась. С того света Мария Александровна нам ее вернула.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Понравилась мне ваша Оксанка. Умная девочка.

Х р и с т и н а. Недаром грамоте учим. Нашлась ей работа.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Какая?

Х р и с т и н а. Годами вместе не сидели. А сейчас… Зажигаем лампу, садимся втроем, и Оксана нам читает. По складам. (Достает листок.) Раньше Микола не думал об этом. А когда на его глазах тут у вас все разгромили… Дочерей увели… Узнать решил — за что? Мастер обругал вашу семью. А знакомый кузнец домой повел. С того дня Микола часто такие листки приносит. (Протягивает Марии Александровне.)

М а р и я А л е к с а н д р о в н а (читает) . «Царское правительство боится, что свободное слово дойдет до рабочего человека… Правительство знает, что рабочий класс поднимется тогда на своих врагов… Уничтожит бесправие, произвол и угнетение… Все будут равны и свободны…» (Отдает ей листок.) Зачем вы принесли листовку? За нее можно угодить в тюрьму!

Х р и с т и н а (с опаской смотрит на Гаевую) . Я принесла — я в ответе.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Дело не в том, что здесь Галина Ивановна. От нее мне нечего скрывать. Но поймите, Христина Петровна… Слухи о моих детях ложные. Они арестованы по недоразумению. (Многозначительно.) По недоразумению, понимаете?

Х р и с т и н а. Понимаю. Так и будем говорить всем — по недоразумению. (Хочет еще что-то сказать, но не решается.)

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Что еще?

Х р и с т и н а. Третьего дня я ночевала у кумы. На Лукьяновке. Вышла из дому. Смотрю — вы идете. (Кивнула на стол.) Вот с такими узелками.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Передачи. Ношу почти ежедневно.

Х р и с т и н а. Пешком шли.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Часть пути — трамваем.

Х р и с т и н а. Далеко ведь… от трамвая…

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Прогулка.

Х р и с т и н а. Какая прогулка в такой конец? Да еще в ваши годы. (Достает деньги, протягивает Марии Александровне.)

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Что вы, Христина Петровна!

Х р и с т и н а. Честные.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Верю. Но я человек обеспеченный. И при желании могла бы ездить на лихаче. От дома до самой тюрьмы.

Х р и с т и н а. Возьмите.

М а р и я А л е к с а н д р о в н а. Ни в коем случае!

Х р и с т и н а. Не должны отказать! Не хотите взять для себя — отдайте. Знаем, пойдут на доброе дело.