Николай Мирошниченко - Пьесы

К о р т и (он торжествует) . Предлагаю прервать заседание.

Г л е н (Фришу) . Вы сказали, что Тао оставила записку?

Ф р и ш. Да, она у инспектора полиции…

М ю л л е р. Записка адресована господину Ли.

Ф р и ш. Неправда, фрау Мюллер. Она адресована нам. Там всего одна фраза. Она написана на трех языках.

Ш л и т т е н б е р г (Фришу) . Вы помните ее содержание?

М ю л л е р (выходя из себя) . Вы не имеете права!

Ф р и ш (вспоминая) . Сейчас, одну минуточку. (Закрывает глаза.) На английском она звучит так: «Не голосуйте за прошлое. Отдайте свое сердце будущему. Я с вами». (После паузы.) И на другой стороне большими буквами: «Не верьте Ли!»

Я р ц е в (едва сдерживаясь, Ли) . У вас есть еще ко мне вопросы?

Ли что-то записывает в блокнот.

Ш л и т т е н б е р г (заметно волнуясь, изменившимся голосом) . Господа! Продолжаем выполнять свой долг. Предоставляю вам право высказать свое отношение к третьему пункту.

Первым поднимает руку Глен, за ним — Хольман, Вжешеньска. Боев и совсем неожиданно для всех — Фриш.

Взгляды сосредоточены на Ярцеве и Шлиттенберге, Мюллер даже приподнялась, взгляды их встретились. Боев, толкнув Ярцева, показывает на свою поднятую руку. Ярцев, как бы очнувшись, поднимает руку. И вдруг мы видим, как Шлиттенберг медленно начинает поднимать руку. Его два голоса решают судьбу третьего пункта — это кульминационная точка финала. Взрыв аплодисментов. Слышна наплывающая мелодия Гимна демократической молодежи мира.

На авансцену выходит С о с н о в с к и й, он аплодирует, негромко напевает слова Гимна.

К нему подходит Е в а М ю л л е р.

М ю л л е р (нервно) . Не рано ли празднуете победу?

С о с н о в с к и й (весело) . А гимн-то они поют нашенский.

М ю л л е р. Посмотрим, какой гимн они запоют завтра, после пленарного заседания.

С о с н о в с к и й (в сторону Вальтера) . Не подозревал, что у вашего племянника такой приятный голос.

М ю л л е р (срываясь) . Вальтер! Господин фон Шлиттенберг!

С о с н о в с к и й. Он, кажется, вас не слышит. Как, собственно, и большинство представителей третьего поколения.

М ю л л е р (зло) . Не забывайте, что за третьим подрастает четвертое.

С о с н о в с к и й. Постараюсь. Хотя у нас в народе обычно говорят: цыплят лучше всего считать по осени.

М ю л л е р (резко) . Меня тошнит от ваших народных пословиц! Я ненавижу ваш фарисейский интернационализм! Ваше утопическое миролюбие! Прощайте! (Спешит к выходу.)

С о с н о в с к и й (вынув из папки книгу) . Простите, фрау Мюллер. Если вы торопитесь к резиденции Штрауса, то прихватите и этот экземпляр вашего «Третьего поколения».

М ю л л е р. Зачем?

С о с н о в с к и й. Естественно, для костра. Только не сожгите, ради бога, резиденцию своего кумира. Иначе вместе с идеями сгорят и ваши гонорары.

М ю л л е р (вырывая книгу) . Если бы вы знали, как я… (Почти убегает.)

С о с н о в с к и й (глядя вслед) . Знаю. И счастлив, что теперь это знают многие.

Снова наплывает мелодия Гимна демократической молодежи.

Свет медленно гаснет.

Х о д о к о в П а в е л С е м е н о в и ч — директор завода, 56 лет.

А н у ф р и е в В а л е н т и н Н и к о л а е в и ч — секретарь парткома, 40 лет.

Д у н а е в а О л ь г а — заместитель секретаря комитета комсомола, 27 лет.

Б у р е н к о в Е ф и м А л е к с е е в и ч — слесарь-дефектовщик, 59 лет.

К р а с н о в с к и й А л е к с е й Н о е в и ч — главный конструктор, 42 года.

Г е о р г и е в а А л е к с а н д р а К у з ь м и н и ч н а — паяльщица, 55 лет.

Э л е к т р о н и к — инженер ЭВМ, 24 года.

Л о з о в о й Т е р е н т и й М а к а р о в и ч — наладчик, 57 лет.

Л о з о в а я М а р и я Я к о в л е в н а — сборщица, 52 года.

Р о д и м ц е в И в а н Н и к о л а е в и ч — председатель завкома, 43 года.

Н е д о г л я д о в а В а р в а р а И в а н о в н а — бывшая стахановка, за 60 лет.

А л т а й с к и й В и с с а р и о н Л у к и ч — слесарь-сборщик, 30 лет.

К о р о л е в и ч — ученик Алтайского, 17 лет.

П а н т е л е е в — слесарь-сборщик, 55 лет.

А н а с т а с и я — его жена, красильщица, 53 года.

П а в л и н а — заготовщица изоляции, 28 лет.

П о л я к о в а — корреспондент, 35 лет.

Столик в ресторане аэропорта, он выдвинут на авансцену, за ним сидит солидный мужчина, он неспешно обедает, иногда привстает, оглядывает зал, снова садится. Появляется молоденькая стриженная под мальчишку девушка, старые потертые джинсы подчеркивают стройность ее фигуры — это Э л е к т р о н и к.