Николай Мирошниченко - Пьесы

С т р и ж е в и ч. Борис, там Гарис насилует девушку!

Я р ц е в (рванувшись, в дверь) . Подожди меня здесь! (Убегает.)

Звонит телефон.

С т р и ж е в и ч (подняв трубку) . Федор Матвеевич? Борис выскочил в коридор, там пьяный Гарис… Что? Федор Матвеевич, алло, алло! (Опускает трубку.) Он тоже, наверно, побежал усмирять Гариса. (Заметив рядом с телефоном фотографию, внимательно рассматривает ее.) Так вот ты какая, девушка-мечта…

Дверь с шумом раскрывается, С о с н о в с к и й вталкивает Я р ц е в а, поворачивает ключ.

С о с н о в с к и й (резко) . Мальчишка! Кто тебе дал право ввязываться в драку?

Я р ц е в (потирая лоб) . Он насильно пытался затащить ее в номер.

С о с н о в с к и й. А если это чистейшей воды провокация? Он мог втолкнуть тебя вместе с девицей в номер и запереть там. Сейчас бы полиция уже составляла на тебя акт об изнасиловании.

С т р и ж е в и ч. Но ведь она кричала, я решила…

С о с н о в с к и й (успокаиваясь) . Положите ему на лоб что-нибудь холодное.

С т р и ж е в и ч. Сейчас намочу полотенце. (Уходит.)

С о с н о в с к и й. Извини, Борис, что в ее присутствии я так налетел на тебя.

Я р ц е в. Спасибо, Федор Матвеевич. Я только сейчас кое-что начинаю осознавать.

С о с н о в с к и й. За годы журналистской работы мне чего только не пришлось повидать. И сам не раз попадался в сети. Чаще всего нас ловят на благородных порывах.

Входит С т р и ж е в и ч с мокрым полотенцем в руках.

С т р и ж е в и ч. Давай, я остужу твою голову.

Я р ц е в. Ерунда, пройдет.

С о с н о в с к и й (отечески) . Не упрямствуй. Борис. (К Стрижевич.) Лечите его, Оля, а я пойду провожу своих гостей. (Уходит.)

С т р и ж е в и ч. Слышал совет старшее товарища? Давай сюда голову.

Я р ц е в (присев на стул, склоняет голову) . А кто будет ставить примочки Гарису?

С т р и ж е в и ч (приложив ко лбу полотенце) . Холодно?

Я р ц е в. Есть малость.

С т р и ж е в и ч. Терпи… Боря. (Смотрит на фотографию.) Жаль, что она никогда не видела тебя в политической драке. Если бы хоть раз увидела…

Я р ц е в. Кто?

Входит Т а о, она в национальном костюме.

Т а о (сквозь слезы) . Извините… Я пришла, чтобы высказать вам…

С т р и ж е в и ч. Тао?

Я р ц е в (к Тао) . Проходите, садитесь.

Тао все время хочет что-то сказать Стрижевич, но слезы мешают ей.

С т р и ж е в и ч (присев на кушетку, к Тао) . Ну чего ты уставилась на меня? А если бы я оказалась на твоем месте?

Т а о (опустившись на колени, сквозь слезы) . Не знаю, Оля… Восточная пословица гласит: «Друг, посягнувший на твою честь, твой заклятый враг, а враг, постоявший за твою честь, твой лучший друг».

С т р и ж е в и ч. Мудрая пословица.

Т а о. Знаешь, Оля, пьяный Гарис предлагал мне деньги. Если бы вы не заступились… Зачем вы это сделали?

С т р и ж е в и ч. Присядь на стул. А то твоя коленопреклоненная поза….

Т а о. Мне так удобно. (После паузы.) Я закричала не от испуга: могла бы и сама справиться с ним… Но я хотела проверить, есть ли в этих джунглях люди. (Опустив голову.) Вы защитили меня, а я все эти дни следила за вами….

С т р и ж е в и ч (строго) . Между прочим, у нас за такие шуточки указывают на дверь.

Т а о (волнуясь) . Я не шучу, Оля. (Ярцеву.) Вы вправе презирать меня. Но я хочу сказать вам все…

С т р и ж е в и ч. Ты хочешь объясниться в любви?

Т а о (резко) . Нет, Оля! Любить я не имею права! Любовь — удел слабого духом. Следить, доносить, предавать — вот мой девиз!..

С т р и ж е в и ч (строго) . Тао! Нас не интересует…

Т а о (ее словно прорвало) . Нет, Оля! Вы должны знать… (Ярцеву.) Мой отец в сорок девятом был тяжело ранен. Его лечили в Советском Союзе. Русские врачи вернули ему жизнь. У нас в семье все умеют говорить по-русски. Вначале мы жили в Гонконге. Потом перебрались на Тайвань. Там как раз, проводилась активная кампания по разжиганию конфликта между континентальным Китаем и Советским Союзом. Отцу предложили сотрудничать с радиостанцией, которая вела передачи против вашей страны. Он возмутился. Мать разделяла его гнев… И я…

С т р и ж е в и ч. Ты донесла на своих родителей?!

Т а о (продолжая, сквозь слезы) . Да, Оля! Их выслали на принудительный рыбный промысел. А меня, за особые заслуги, определили в школу. Я изучила несколько языков. После настойчивой просьбы мне разрешили повидаться с родителями. Я не узнала их. Передо мной стояли живые мощи. Но они не упрекали меня. Они плакали от счастья. Их слезы жгли мое сердце. Их ласки казнили мою совесть. Их прощение заклеймило меня вечным позором. Я хотела покончить с собой, но смалодушничала.