Игнат Назаров - Пьесы

П о ч е ч у е в. Нет-нет! Я боюсь. Там часовой ходит. Я уж лучше послужу. Не стесняйтесь, мне ничуть не тяжело. Вы только рассказывайте, что там, на улице. Всем интересно.

С т о л б о в. Ну раз не стесняешься под мужиком — становись опять. (Карабкается на Почечуева и снова смотрит в окно, ухватившись руками за решетку.)

Ч а с о в о й (за окном видны только его ноги в обмотках) . Эй, тама, внизу! Не суйси! Нос отшибу!

С т о л б о в (обрадовался) . Земляк! Ей-богу, земляк-пошехонец, по разговору, точно, свой! (Кричит.) Эй, земляк, а ну, отзовись ешо?!

Ч а с о в о й. Я тебе дам земляка, морда большевицка! (Бьет Столбова ногой по рукам.)

С т о л б о в. Ай! (Падает на пол.) Ты что, очумел, своих-то?! Ишь ты, «морда большевицка». А сам кто? Харя белогвардейска?!

Ч а с о в о й. А вот я тебе счас растолкую, что к чему! (Просовывает дуло винтовки в окно.) Всех перестреляю!

С т о л б о в. А ты не пужай, я на фронте сто раз пужанный!..

П о ч е ч у е в (Столбову) . Вы с ума сошли! Из-за вас он всех перестреляет! (Кричит в окно.) Не стреляйте, здесь женщины!.. Извините нас, пожалуйста!..

Ч а с о в о й. То-то ж… (Отходит от окна.)

П о ч е ч у е в. Ну вот видите, все обошлось мирно. В нашем положении сейчас остается только одно: сидеть, ждать, молчать и ни в коем случае не обострять. Понимаете?

С т о л б о в. Ждать, молчать, не обострять. Цельна стратегия. Он мне, значит, пальцы, сволочь, отшиб — крови нет, а синеют, а я, значит…

П о ч е ч у е в. А вы на пальцы компресс.

С т о л б о в. Чего? Подую, и засохнут. Не впервой. Подвинься, «конпрес». (Садится рядом с Почечуевым.) Ты мне лучше скажи вот что, ежели ученый. Что же это у вас в городу делается-то? Вчерась только советска власть была, а ноне — не разбери поймешь?..

П о ч е ч у е в. Катаклизмы истории. Проще сказать — сумбур…

С т о л б о в. А-а. Ну да…

П о ч е ч у е в. Понимаете, моя фамилия Почечуев. Банковский работник. Двадцать лет непорочной службы. Я ко всякой власти отношусь лояльно, но ведь беречь государственную копейку — это же незыблемый закон при всякой власти. Не так ли? Я им только это и сказал. И вот, пожалуйста… я здесь… И очки разбили… А вас за что?

С т о л б о в. А разбери их! С фронту я. Три ночи в дороге не спамши. Прибыл на вокзал, а тут земляк. Айда, говорит, к нам в казарму, на моей койке поспишь, а завтра утречком и в деревню и моей бабе привет передашь. У нас, говорит, в Первом Советском полку полная свобода. Ну, думаю, сходно посплю, а не вышло.

П о ч е ч у е в. Почему же?

С т о л б о в. А потому, что не свобода, в их казарме, а ералаш! Всю ночь, почитай, митинги! Преют, галдят до хрипоты, руками махают, того гляди заденут, чего говорят — непонятно, а спать нельзя… Меньшаки, большаки, есеры правы, есеры левы, анархисты, артисты — и каждый свое! Енти говорят — наша правда, лупи тех, а те говорят — правда наша, лупи ентих… Кого лупить? Себя, что ли? Накричатся, схватятся. Офицеров то свяжут, то обратно развяжут… Какой тут сон?

П о ч е ч у е в. Да, так, конечно, можно подорвать нервную систему.

С т о л б о в. Во-во! Тады я плюнул да к Волге на свежак. Ложусь в кусте, а там еще один. Рабочий человек. Пондравился он мне. Насчет земли, насчет хлеба, мануфактуры, об советской власти толкуем, а тут стрельба. Какие-то людишки с винтовками к нам. «Вы кто?» Хватают, руки крутят. Тады мой сосед размотал их в разны стороны, бежать, а они в его из винтовок. За что, спрашиваю? А тут один из них, весь в кожах одетый, с наганом наружу: «Ты кто, дезертир?..» — «Никак нет, — отвечаю. — По чистой отпущен, домой к бабе, пахать, сеять…» — «Это, говорит, все обождет, бери винтовку!» — «На кой она мне ляд, говорю, я за нее четыре года в окопах держался… Ленин объявил конец войне!..» Тут этот, в кожах который, ка-ак двинет меня… во, гляди… вчерась тут два зуба было… «Ты, говорит, дурак, посиди в подвале, может, одумаешься, а Ленина твоего мы — к стенке»… Это что же, а? Слышь-ка, ты человек ученый, неужели правда, что этот… кожаный-то… про Ленина?

П о ч е ч у е в. Не знаю, уважаемый. Я человек сугубо беспартийный, но когда меня вели сюда, я слыхал, как они говорили, что все поднялись против советской власти. И Волга вся, и Сибирь, и что Москву уже взяла Добровольческая армия генерала Алексеева, и что Совнарком весь арестован…

С т о л б о в. Смотри-ка ты, чего в России-то делается!..

П о ч е ч у е в. Да, действительно, говорят, что и Ленин убит…

С т о л б о в. Что-о?! Это ты брось! Не могеть этого быть! Ленин?! (Вскакивает и шагает, наступая на лежащих.)