Игнат Назаров - Пьесы

Условный стук в дверь.

(Тихо.) Это, наверно, он. (Громко.) Да, да! Войдите!

А н д р е е в (входит с букетом в руках. Увидев полураздетую Барковскую) . Ах, пардон! Тысячу извинений! (Хочет уйти.)

Б а р к о в с к а я. Ничего, ничего! Останьтесь, я перейду за ширму. Девочки, вы мне больше не нужны!

Те быстро уходят. Барковская не торопясь идет за ширму.

Извините, такова наша закулисная жизнь. О нас любят посплетничать: «Актрисы — грязь, разврат…»

А н д р е е в. Убеждаюсь воочию, что это не так. Я видел вас на сцене. Я восхищен и не мог не зайти. Вот, прошу. (Подает ей через ширму букет цветов.)

Б а р к о в с к а я (нюхая цветы) . О! Мои любимые запахи!.. Как вы милы!

А н д р е е в. К сожалению, я зашел на одну минуту. Хочу еще раз увидеть вас в одной вещице… (Со значением.) Когда пойдет фарс «Грелка»?

Б а р к о в с к а я (с радостью) . После дождика в четверг!

А н д р е е в. Фу-х!.. Тогда я — дома…

Б а р к о в с к а я. Наконец-то! Мы вас заждались! Все наши люди в сборе, а вас все нет и нет. Час назад вас пошел встречать на вокзал Греков. Мы просто не знали, что и думать! Фалалеев очень волнуется. Он, между прочим, так вас описал, глаза, волосы, что я уже до пароля догадалась, что вы Савинков!..

А н д р е е в (изумленно) . Что?!

Б а р к о в с к а я. Ой! Простите, простите меня, глупую бабу! Но это от волнения, уверяю вас. (Тихо.) Борис Викторович… Виновата, конечно, я, меня предупредил Фалалеев, что вашу фамилию вслух произносить нельзя.

А н д р е е в (большая пауза, во время которой он понял все, и, входя в роль, строго) . Довольно. А то скажете еще что-нибудь лишнее…

Б а р к о в с к а я. Виновата, Борис Викторович, но… (Кокетничая.) Прошу пощады как женщина…

А н д р е е в (покровительственно) . Ну-ну. Не расстраивайтесь, Валентина Николаевна. Я не за все ругаю тех, кто мне верно служит. Отличную явку и пароль придумали вы, конечно?

Б а р к о в с к а я (наигрывая скромность) . Мне не пришлось долго думать. Я — актриса. Вся моя жизнь в театре…

А н д р е е в (безапелляционно) . Все равно остроумно. Я вам аплодирую. Браво, Барковская! (Потрепал ее по щеке и оглядывая ее.) Черт возьми, с вами строго невозможно говорить.

Б а р к о в с к а я (смеется) . Тем более, Борис Викторович, что я привыкла больше…

А н д р е е в. К аплодисментам и комплиментам?

Б а р к о в с к а я. Смилуйтесь, я не только актриса, но и слабый пол.

А н д р е е в. Да, вы не только актриса, не только слабый пол, но и…

Б а р к о в с к а я. А что «и»?

А н д р е е в. Хотите знать?

Б а р к о в с к а я (закрывая глаза и покачивая головой) . Очень…

А н д р е е в (закрывает ей глаза ладонью и оглядывает комнату) . После скажу.

Б а р к о в с к а я (млея) . Я буду ждать. Очень, очень…

Три звонка.

Ах, третий звонок! Я должна бежать! (Пудрится перед зеркалом и уже фамильярно.) Борис Викторович, располагайтесь, миленький, как дома. (Открывает дверцу стенного шкафа.) Вот здесь коньяк, вино, фрукты. Я сейчас пришлю к вам Фалалеева.

Слышатся крики: «Барковская! Барковская!»

Слышите, меня зовут! Мой зритель! Убегаю! (Уходит.)

А н д р е е в. Значит, Савинков здесь… (Быстро направляется к двери.)

Ф а л а л е е в (входя, оживленно) . Борис Викторович!…

Пауза.

Андреев?!

А н д р е е в. Здравствуй, Дмитрий Павлович! Вот ты какой стал?! Весь в кожах! Сколько же мы с тобой не видались?

Ф а л а л е е в (закрывает дверь на ключ, вынимает наган) . Садись!

Андреев садится у стола.

Руки на стол!.. Ты не выйдешь отсюда живым, чекист Андреев!

А н д р е е в (спокойно, улыбаясь) . Как в театре. (Зевает.) Извини, не спал уже двое суток… Слушай, Фалалеев, убери пушку, у меня тоже есть.

Ф а л а л е е в. Не сомневаюсь.

А н д р е е в. Ну вот и не надо горячиться. А то перестреляем друг друга… Представляешь, как обрадуется Борис Викторович?

Ф а л а л е е в. Игру ведешь, чекист?

А н д р е е в. А ты разве не играешь комиссара? Мы с тобой оба советской власти «служим»!..

Ф а л а л е е в. Врешь! По-разному служим!

А н д р е е в. Да не кричи ты, ради бога. И не торопись убивать меня — очень пожалеешь. А если боишься меня, так и скажи. Возьми вот из моего кармана пистолет. (Поднимает руки вверх, встает и поворачивается к нему спиной.) Бери, бери, а то ведь у меня тоже сердце не камень.

Фалалеев вынимает у Андреева из заднего кармана пистолет.

Вот так. А теперь выпьем коньячку и поговорим спокойно. (Так же, не оборачиваясь, идет к шкафу, достает бутылку, рюмки, фрукты и, вернувшись, по-хозяйски расставляет все это на столе.) Ну вот, а теперь обсудим этот назревший вопрос, как говорят большевистские ораторы.