Виктор Гюго - Торквемада

…Костер они зажгут, огромнейший костер—
И устремит монах свой похотливый взор
На корчи женщины, огнем костра объятой.
На четырех углах четверка черных статуй,
Пророки черные, — четыре их числом,—
Всем четырем ветрам поведают — о чем?
О чем заголосят четыре глотки сразу?
О! Человечиной набьют их до отказа!
В утробах каменных огня раздастся рев,
И будет дым валить из исполинских ртов.
Народы в ужасе, в тоске, в остолбененье:
Испания, и вы, и ваши все владенья
Растаяли в дыму, в зловещем треске дров
Меж этих призраков, меж статуй, меж костров!
Такому зрелищу в анналах нет примера.
Весь этот блеск рожден ужасным Кемадеро. [35] Кемадеро , дословно "место для сжигания" — площадь, специально оборудованная испанской инквизицией, с кострами и другими орудиями казней и пыток.
Под тенью палача король, увы, исчез.

Но церковь норовит извлечь свой интерес
Из этого.

А трон вам потерять не жалко?
Ведь вся Кастилия сегодня точно свалка
Для черепов людских! Ведь вопль по всей стране!

Вы тщетно боретесь. Вы нынче в западне.
Над всей Испанией висят паучьи сети.
Господь — звезда во мгле — через тенета эти
Чуть виден. Сатана ту сеть, где бьетесь вы,
За нитью нить тянул из чрева Еговы.
Ничтожный ум людской попал в тенета, бьется
В том уголке лепном, что церковью зовется.
Там в царские врата струится адский свет,
Чтоб содрогались в них ночь, страх, смертельный бред.
И человечество печальными очами
Глядит на сумерки. И мы не знаем сами:
Не этот ли Ваал и встарь душил людей?
Расти нельзя — грешно! Кто мыслит, тот злодей!
О гибель бытия! А людям жить охота!
Паук-священник сплел ужасные тенета,
И муху-короля опутать он сумел.

И все мы в ужасе! Кто думать бы посмел,
Что догм и ханжества гнуснейшее сплетенье
Опасно для орла? Но, всем на изумленье,
Попался и орел. Запутали орла,
И в пакостных силках трепещут два крыла.
Вот требник, библия, евангелье пред вами,
И вот погашено желаний ваших пламя,—
Любить и властвовать нет смелости у вас.
Имели гордый нрав — когда-то, не сейчас—
Владыки тверже гор и, как леса, косматы,
Но прахом все пошло. А было ведь когда-то!
Король взять женщину решил. Но, усмирен,
Он пресмыкается, рычать не в силах он.
Всесилен лишь монах, он правит всем на свете.
"Как смеют, — он шипит, — на свет рождаться дети?"
Всех взял он под башмак. Он до того могуч,
Что наши души сгреб и запер их на ключ.
Трепещут перед ним монашки и монахи,
И гнет он скипетры и шпаги держит в страхе.
Смерть источает он из-под нависших век.
Власть — вот вам цель его, а жертва — человек!
И целый мир покрыт его мертвящей тенью.
Он всю вселенную берет под наблюденье —
Ужаснейший шпион, приставленный творцом!

История еще поведает о том,
Что было веком тьмы вот это время злое.
Век рабства и огня! Чем он богат? Золою!
Когда наследницей Пелайева меча [36] …наследницей Пелайева меча… — Пелайо — испанский король VIII в., одержавший первую значительную победу над маврами (при Ковадонге) и этим положивший начало реконкисте.
Явилась кочерга в руках у палача,
Как звали короля? Он Торквемадой звался!

Ты нагло лжешь, маркиз! Владыкой здесь остался
Я, Фердинанд! Монах и папа — ни при чем.
Я тигр и лев! Я был и буду королем!
Чтоб это доказать, голов щадить не стану.
Иди и приведи надежную охрану.
В обитель Асунсьон отправиться изволь
И Розу вызволи! Будь смел, как сам король!
Приказ я напишу.

Вот! "Именем закона
Маркизу уступать во всем и неуклонно.
Что делает маркиз, то — воля короля".

Иди и выполняй. Повелеваю я!
О, радость мне доставь! Сумей туда ворваться.
Хоть растопчи их всех — заставь повиноваться;
А нет — дави, и жги, и обрати в пустырь
Проклятые места, где был тот монастырь!