Жан Расин - Трагедии

Какой счастливый рок меня с тобою сводит,
Мой царь!

Увы! Во мне тоска бесплодно бродит,
И лишь отчаянье влекло меня сюда.

Царица собралась в дорогу.

Что ты?

Да.
Сегодня вечером. Ей вдруг обидно стало,
Что Тит к ее слезам снисходит слишком мало.
Досада гордая в ней победила гнев.
Она спешит, чтоб Рим, проведать не успев
Об участи ее, не мог и насладиться
Злосчастьем и стыдом отвергнутой царицы,
А Титу шлет письмо.

Кто бы подумать мог!
А Тит?

В час выбора он ею пренебрег.
Он окружен толпой. В порыве ликованья
Народ приветствует все наименованья,
Которыми сенат властителя почтил.
Отныне у любви не остается сил
Порвать столь мощные и славные тенета,
И власть народного доверья и почета
Удержит цезаря на доблестном пути,
А к ней, пожалуй, он не сможет и зайти.

Да, кажется, Аршак, мне брезжит луч востока.
Но ведь со мной судьба играет так жестоко,
И так надеждами обманут я бывал,
Что, слушая тебя, опять затосковал:
Ведь, волю дав мечтам хотя бы на мгновенье,
Судьбы-завистницы могу я вызвать мщенье.
Но кто там? Это Тит с придворною толпой!

Останьтесь. Пусть никто не следует за мной. ( Антиоху. )
Мой друг, пора кончать. Увы, неумолимо
Преследует меня тревога о любимой.
Хотя мне в этот миг и горше, и больней,
Готов я совершить все, что угодно ей.
Пойдем же, Антиох, ты должен сам увидеть,
Смогу ли я свою владычицу обидеть.

Вот счастье, что сейчас ты мне, Аршак, принес,
Вот исполнение моих любовных грез!
Распался ли союз, для римлян беззаконный?
Решился ли отъезд царицы оскорбленной?
Что я свершил? Зачем богами и судьбой
Назначен мне удел мучительный такой?
Покоя — ни на миг: сменяет страх тоскливый
Надежда кроткая, надежду — гнев ревнивый.
О Береника! Тит! Безжалостным богам
Отныне над собой смеяться я не дам.

Зачем ты здесь опять? Излишняя досада.
Я еду все равно, и новых встреч не надо.
Ни слова. Ран моих, прошу, не береди.
Ты этого хотел. Довольно. Уходи.

Но все же выслушай!

Нет. Поздно.

Но, царица,
Дозволь хоть слово.

Нет.

О, как душа томится!
Зачем внезапно так отъезд назначен твой?

Ты на день отложил прощание со мной,
Но незачем мне ждать до завтра и терзаться.
Я еду тотчас же.

Останься.

Что? Остаться?
И слушать, как народ все громче, все смелей
Глумится надо мной и над бедой моей?
Твой Рим злорадствует, — ты слышишь эти клики? —
Что слезы — вот удел несчастной Береники.
Но что я сделала? Чем досадила им?
Лишь тем, увы, что ты без меры мной любим.

Считаться ли тебе с толпою безрассудной?

Здесь все меня язвит. Смотри: дышать мне трудно.
Моя любовь цвела средь этих гордых зал.
Роскошный наш покой, который ты убрал
Внимательно, с такой заботою влюбленной,
Узор орнамента, из двух имен сплетенный, —
Все — мука горькая и соль для свежих ран,
Невыносимый мне, безжалостный обман.
Фойника, нам пора.

Как ты несправедлива!

Иди же, выступай в сенате горделиво.
Твою жестокость он приветствовал сейчас.
Обрадовал тебя старейшин римских глас?
Вполне доволен ты своею славой новой?
Забыть меня навек даешь обет суровый?
Но мало этого твоей родной стране:
Ты, верно, обещал и ненависть ко мне?

Проклясть любимую, не помнить о любимой —
Такого обещать не стал бы я и Риму.
Твой гнев поистине в неподходящий миг
Мне в сердце помыслом отравленным проник!
Ты пять последних лет могла ль предать забвенью?
Припомни все часы, припомни все мгновенья
Признаний пламенных, взволнованных речей —
И знай, у нас с тобой сегодня день из дней.
Ведь никогда еще, клянусь душою верной,
Я не любил тебя так нежно, так безмерно.
И никогда...