Жан Расин - Трагедии

Клянусь во всем блюсти заветы всеблагого!
Срази меня, творец, коль я нарушу слово!

Ступай за мной: тебе помазанье я дам.
Иосавеф, войди и ты с другими в храм.

трое других начальников над левитами, хор.

Мой царь! Давидов сын!

О мать моя родная!
Захария, в тебе я брата обнимаю.

Он — царь твой. Перед ним колена преклони.

В таком согласии дай бог вам кончить дни.

Узнал ты, кто тебя родил на свет когда-то?

Я знаю, от кого меня уберегла ты,

Звать Иоасом я тебя могу теперь.

Да, но, как прежде, я люблю всех вас, поверь.

Как! Это...

Иоас.

Левит сюда стремится.

Не знаю, что опять замыслила царица,
Но звонких медных труб везде звучит призыв,
И факелы зажглись, знамена озарив.
Рать Гофолия шлет, как видно, в наступленье,
А нам рассчитывать нельзя на подкрепленье —
К холму, на коем храм творцу сооружен,
Стянулись тиряне. Он ими окружен,
И нам один из них с издевкой крикнул даже,
Что беззащитны мы — наш Авенир под стражей.

Мой мальчик, лишь на миг ты возвращен мне был,
Хоть, чтоб тебя спасти, я не щадила сил.
Увы! Забыл творец о семени Давида.

Знай: маловерие — создателю обида.
Страшись же на царя навлечь господень гнев.
Но если даже бог, твои мольбы презрев,
Сгубить Давидов дом захочет непременно,
Подумай, разве ты не на горе священной,
Где древле пращур наш [323], покорен небесам,
Безропотную длань простер над сыном сам
И на костер возвел возлюбленное чадо,
Своих преклонных лет единую отраду,
Хоть ясно сознавал, что в жертву принесет
Не только первенца, но с ним и весь свой род?
Друзья, разделимся. Со стороны восточной
Прикроешь, Исмаил, ты нас; а ты — с полночной;
Ты — с западной; а ты — с полдневной стороны.
Но, как вы мужеством ни одушевлены,
Идти на вылазку я запрещаю строго,
Чтоб этим не раскрыть наш замысел до срока;
Однако пусть любой священник иль левит
Где мной поставлен был, там насмерть и стоит.
Враги, воззрясь на храм слепым от злобы взглядом,
Уже считают, нас под нож гонимым стадом,
Которому принять мешает робость бой.
Азария, везде с царем бок о бок стой. ( Иоасу. )
Идем, последний сын прославленного дома!
Вдохни отвагу в тех, что мной на брань ведомы,
И на чело прими наследственный венец,
И кончи жизнь царем, коль ждет тебя конец.
Ступай за ним. ( Одному из левитов. )
Подай доспехи мне живее. ( Хору. )
Смягчите, девушки, творца слезой своею!

Пусть вам, чей прадед — Аарон,
Поможет небо биться смело.
Нет более святого дела
Для вас, чей прадед — Аарон:
За бога, за царя клинок ваш обнажен.

Где гром твой, вседержитель?
Ужель злодеи не падут
И твой суровый суд
Не страшен им, о вышний мститель?

Где, бог Иакова, твоя любовь к сынам?
Ужель для нас надежды не осталось
И так виновны мы, что ты не внемлешь нам,
Что наша скорбь в тебе не будит жалость?

Где, бог Иакова, твоя любовь к сынам?

Ведь это в твой престол нетленный
Направлен грешными полет их дерзких стрел,
Чтоб положить предел
Господней власти над вселенной;
Чтоб снять твою узду с насельников земных,
Разрушить алтари и растерзать святых;
Чтоб позабылось имя бога
И к людям не нашел дорогу
Его помазанник, которого так ждут [324].