Григорий Плоткин - Встречные огни

В и т а л и й. Ты там не очень казакуй! Придерживайся того, что предусмотрено.

А л е к с е й. Не доверяешь?

В и т а л и й. А кто ж добивался, чтоб отложили твой отпуск?!

А л е к с е й (сорвав цветок) . Эх, прокручу твою машину, а затем махну к себе на Волгу! Давно стариков не видел. Да и спиннинг без дела валяется.

В и т а л и й. Поедешь с Оксаной?

А л е к с е й (с наигранным удивлением) . Что-о?

В и т а л и й. У вас разве… не решено?

А л е к с е й. Разберемся!

Возвращается З а х а р.

В и т а л и й (Захару) . Позвонил?

З а х а р. Сейчас он будет здесь. Кстати, в проходной лежало это письмо. (Передает.)

В и т а л и й. Мне? Интересно.

А л е к с е й. Мы ни о чем не расспрашиваем, но… догадываемся.

В и т а л и й (читает) . «Моя фамилия все равно вам ничего не скажет. Но я могу сообщить о вашем отце все, что вас интересует. В Киеве я проездом. Рад буду повидать вас семнадцатого мая в восемь вечера у Зеленого театра. У меня в руке будет желтый портфель…»

А л е к с е й. Кто это пишет?

В и т а л и й, Не знаю, Много лет я обращался во все инстанции, хотел узнать о судьбе отца. Отовсюду одно: «Пропал без вести!» И вдруг — это!

А л е к с е й. Семнадцатого? Это ж сегодня!

З а х а р. Я очень рад за тебя, Виталий!

Входит Б е р е ж н о й. Несмотря на ослепительную седину, он выглядит очень моложаво. Во всех манерах этого пожилого человека ощущается неподдельная простота, отсутствие «начальственного» апломба.

Б е р е ж н о й. Извините, хлопчики, я вас немного задержал. Звонил министр. В Москве правительственная комиссия будет принимать самолет двадцать пятого. (Виталию.) И еще новость: наконец Лондон открыл тебе визу. И, конечно, всем членам делегации. В июне будете гулять по аллеям Гайд-парка. Готовьтесь!

В и т а л и й. Это нам недолго!

А л е к с е й. А министр не спрашивал, кто испытывает самолет Виталия Ковальчука?

Б е р е ж н о й. Я ему сам доложил.

А л е к с е й. А он?

Б е р е ж н о й. Говорит: «Алексей Черкалов — пилот высшего класса, но… немного лихач»!

А л е к с е й. Боюсь, это говорил не он, а отец Оксаны…

Б е р е ж н о й. Какая разница! Все проверили?

З а х а р. Можете не волноваться!

Б е р е ж н о й. Что ж, тогда… у кого есть сигарета?

А л е к с е й (передавая пачку сигарет) . Между прочим, вчера один руководящий товарищ бросил курить!

Б е р е ж н о й (на секунду смутившись) . Это… было вчера! Давай по единой!

З а х а р. Весьма прогрессивное предложение! (Берет сигарету.)

А л е к с е й (Бережному) . Против вашей точки зрения Захар никогда не возражает!

В и т а л и й. Мудрый человек: спорить с начальством невыгодно и даже опасно!

Б е р е ж н о й (затягивается дымом, кашляет) . Ну и табак! Солома!

А л е к с е й (Виталию) . Видишь, и твое мнение совпадает с мнением начальства!

Б е р е ж н о й. На войне мы и не такое курили! Помню, однажды поймали фрица. Бродил переодетый неподалеку от аэродрома. Полные карманы сигнальных ракет. Допрашиваем его, молчит, сукин сын. Мы уж и так и этак. Ни слова! Тогда начальник штаба говорит: «Перекур!» Самосад у нас был такой, что, как закурили всем дружным коллективом, фриц аж позеленел.

А л е к с е й. Некурящий попался?

Б е р е ж н о й. В том-то и дело, что курящий, да вот нашей махры не выдержал. Умолять стал: «Я вам все расскажу, только перестаньте дымить!»

А л е к с е й (смеясь, Виталию) . А ты говоришь, солома!

Б е р е ж н о й (взглянув на часы, гасит сигарету) . Ну, присядем на дорогу.

Все шутя становятся на корточки.

Все! (Поднимается.)

А л е к с е й (поднявшись, передает Бережному цветы) . Степан Иванович, Оксане от меня.

Б е р е ж н о й. Как всегда? Передам. Ну, а теперь что-нибудь — для настроения.

А л е к с е й. Что именно?

Б е р е ж н о й. Ту, что готовили к фестивалю!

А л е к с е й. А не лучше ли — после полета?

Б е р е ж н о й. Сейчас предварительно, а тогда — допоем.

А л е к с е й. Виталий, ты автор, ты и начинай!

Виталий запевает, все подхватывают.