Григорий Плоткин - Встречные огни

С т а с и к. Гофмайер перевел их в тюрьму. Теперь он ищет Катю.

Л у к о в е ц. Не следовало ей чинить самосуд!

С т а с и к. Не могла она поступить иначе!

Проходят Г р о т и п а т р у л ь. Грот внимательно смотрит на Луковца.

Л у к о в е ц. Мне пора. Связь через Заграву. (Уходит.)

Заграва и Стасик садятся на ящик, под которым прячется Катя.

З а г р а в а. Вы ее очень любите?

С т а с и к. Кого?

З а г р а в а. Катю?

С т а с и к. Разве заметно?

З а г р а в а. Все давно знают.

С т а с и к. Мы с ней никогда друг другу лишнего слова не сказали, а кажется, ближе ее никого нет. (Вздохнул.) Лирик! (Уходит.)

Из-под ящика вылезает К а т я.

З а г р а в а. Катя?

К а т я. Где он?

З а г р а в а. Кто?

К а т я. Стасик проклятый. Что он здесь говорил?..

З а г р а в а. Что любит тебя.

К а т я (в отчаянии) . Ну почему я такая несчастная… Почему меня одни предатели любят?!

З а г р а в а. Успокойся, Катя.

К а т я. Веди меня в катакомбы. Пусть меня судят, что хотят делают.

З а г р а в а. Тебе верят. И он верит. (Показывает в сторону ушедшего Андрея.)

К а т я. Стасик?!

З а г р а в а. Он не Стасик. Луковец разрешил тебе это сказать.

К а т я. Кто ж он?

За рундуком появляется п о л и ц а й, прислушивается.

З а г р а в а. Андрей. Когда мы из Одессы уходили, он к нам на передовую приезжал. Он же тебя из огня вынес!

К а т я. Он? Вспомнила… как сквозь туман вспомнила! Все вспомнила!

З а г р а в а. Чего же ты плачешь?

К а т я. Не стою я его. Я жить не имею права, когда Мария, когда Сергей… (Поет.)

(Уходит.)

Входят Г е о р г е и р у м ы н с к и е с о л д а т ы.

Г е о р г е. Шкалик! Что ты здесь делаешь?!

З а г р а в а. Регулирую сердечные движения!

Г е о р г е. У тебя доброе сердце.

З а г р а в а. Я — одессит, Жора.

Г е о р г е. Знакомьтесь, мои друзья. (Солдатам.) А это Шкалик, я вам говорил.

П е р в ы й с о л д а т. Очень приятно! Чтоб я всегда видел тебя ходить по Дерибасовской!

З а г р а в а. О, вы уже неплохо научились говорить по-одесски!

В т о р о й с о л д а т. Одесса — мама!

З а г р а в а. Мама?

Т р е т и й с о л д а т. Мама!

Г е о р г е. А если мама, значит, надо уважать!

З а г р а в а. Жора, я вижу, твоя торговля листовками идет успешно.

Г е о р г е. Без дотации нет агитации! Но сейчас не до шуток. Фрицы хотят взорвать ваш город.

З а г р а в а. Откуда ты знаешь?

П е р в ы й с о л д а т. Мы за ними следим.

В т о р о й с о л д а т. На Дерибасовской на пяти домах отметки сделали.

Т р е т и й с о л д а т. Около оперного театра толкутся. Выродки!

З а г р а в а. Зачем же вы в ихнее стадо пошли?

В т о р о й с о л д а т. Силой нас погнали!

З а г р а в а. Давно плюнуть надо — и по домам!

Г е о р г е. А я что говорил?

З а г р а в а (Георге) . Давай разводи свою коммерцию. (Передает листовки.) Вечером увидимся. (Уходит.)

Георге раздает листовки солдатам.

Г е о р г е. Сегодня бесплатно.

Т р е т и й с о л д а т. Союзники!

В т о р о й с о л д а т. Правильно написано: ты тоже виноват!

П е р в ы й с о л д а т. Дома нам сидеть надо было.

С о л д а т ы (поют вместе) .

З а т е м н е н и е.

Резиденция гестапо. Г о ф м а й е р слушает доклад Э в е л и н ы.

Э в е л и н а. Минирование города закончено в десять ноль-ноль. Ликвидация завода «Гена» займет… четыре целых и две десятых минуты. Судоремонтный, Январский, а также вокзал, оперный театр и все прочие объекты — соответственно.