Григорий Плоткин - Встречные огни

А с я (с подчеркнутой вежливостью) . Простите, не успела! (Михаилу.) Портовики сегодня заявили протест против новых военных провокаций. Отказались грузить оружие.

Р и в а. Говорят, одна дама в журнале учета грузов хранила коммунистическую листовку!

М и х а и л. Ах, какое преступление!

Р а ш к о в е р. Твои шутки не совсем уместны! Морской порт — это особый объект. Асю Лифшиц приняли туда на работу, как нашу родственницу. И если Ася Лифшиц сочувствует коммунистам, это для нас не такая уж приятная новость!

М и х а и л. Она больше не будет! (Нетерпеливо.) Три минуты прошли. Что в телеграмме?

Р а ш к о в е р (передавая бланк) . Читай!

М и х а и л (пробежав глазами телеграмму) . Что-о? Он согласен купить… идею моего проекта?

Р а ш к о в е р. Ты не доволен?

М и х а и л (запальчиво) . Я не торгую идеями!

Р и в а. Десять тысяч долларов на улице не валяются!

Р а ш к о в е р. В свободном мире солидные фирмы придерживаются именно такого принципа: у одного покупают идею, других нанимают ее разрабатывать. Это прогрессивно!

А с я. Это все равно что родить ребенка и сразу отдать его чужим людям на воспитание! Михаил мечтал не об этом!

Р а ш к о в е р. Лаборатория? А зачем она ему теперь? Исключительное право на разработку проекта будет иметь не он, а Джошуа Волченбойм.

М и х а и л. Лаборатория мне нужна для дальнейших исследований. А на эти деньги даже одной лазерной установки не купишь!

Р а ш к о в е р. Мне бы твои заботы! Покуда на эти деньги можно приобрести… ну хотя бы радиотелевизионное ателье. Ты — связист, знаешь это дело. Рива. У нас даже есть на примете…

А с я. Вместо научной работы ремонтировать испорченные приемники?

Р а ш к о в е р. На все свое время: сегодня — испорченные приемники, завтра — новенькие лазеры! Если умно повести дело, за несколько лет можно получить приличные доходы.

Д о р а. Извините, Шимон, может быть, я не все понимаю, но несколько лет для Мишуньки — это слишком большой срок!

Р а ш к о в е р. Вы можете быстрей решить эту проблему?

М и х а и л (удрученный всем услышанным) . А если ателье не даст мне этих приличных доходов?

Р и в а. Все зависит от клиентуры. Ее надо привлечь!

Р а ш к о в е р. Ривочка, ты растешь на глазах! Именно об этом я хотел сказать. Город у нас не такой большой, все знают о каждом буквально всё. И если кто-нибудь, так сказать, отклоняется от нормы, это запоминают.

М и х а и л. Что вы имеете в виду?

Р а ш к о в е р. О твоей невыдержанности в разговоре с таким человеком, как мистер Волченбойм, даже воробьи на тротуарах чирикают. Это во-первых. А во-вторых, политические симпатии твоей супруги тоже не скроешь. Это может оттолкнуть клиентов. Некоторые будут просто бойкотировать твое ателье, другие побоятся иметь с тобой дело, чтоб не вызвать для себя осложнений…

М и х а и л (растерянно) . Что же мне делать?

Р а ш к о в е р. Перед открытием ателье ты должен продемонстрировать свою лояльность к нашему режиму. Меня уже несколько раз спрашивали: не выступит ли ваш племянник по телевидению? Молодой талантливый ученый, приехав на землю обетованную, мог бы рассказать…

М и х а и л. Ну, знаете, это уж слишком!

Р а ш к о в е р. Никто от тебя не требует клеветы на Советский Союз! Но можно поделиться радостью… мол, здесь наконец ты обрел настоящую свободу.

М и х а и л. Я никогда не занимался политикой!

Р а ш к о в е р (прячет в карман телеграмму Волченбойма) . Мое предложение тебя не устраивает? Живи как знаешь! У нас тут много ученых голодранцев…

А с я (Михаилу) . Не волнуйся! Мы будем жить на мой заработок, а потом…

Р а ш к о в е р. У вас, мадам, уже нет «потом»!

А с я. Мой заработок, конечно, очень скромный, но…

Р а ш к о в е р. Его уже тоже нет: сегодня, после того, что произошло, начальник порта уволил Асю Лифшиц.

Д о р а (в отчаянии) . Ривочка, Шимон! Мы теперь совсем нищие!

Р и в а (холодно) . Все зависит от вас! Шимон, скажи!

Р а ш к о в е р. Омэйн!

З а т е м н е н и е.

На авансцене, в луче прожектора, Д о р а.

Д о р а. Прошло еще некоторое время. Мы продали все, что у нас было. Соседи, жалея нас, делились, чем могли… но что могли такие же бедняки, как мы?! Приходили к нам Асины сослуживцы, которые тоже лишились куска хлеба. Они поддерживали нас добрым словом, понемногу помогали и деньгами — одалживали до лучших времен. Особенно заботился о нас Джемал Хабиби, докер, очень душевный человек… Мишунька ходил сам не свой. Мне казалось: от отчаяния он вот-вот потеряет рассудок. Никогда не забуду тот страшный вечер, когда мои опасения подтвердились.