Исидор Шток - Пьесы

Садись.

Сергей садится.

Бондарь наврал. Я не вызывал тебя. Я сидел тут, думал о тебе, но тебя не вызывал и видеть тебя не хотел. Почему же все-таки наврал Бондарь? Он правдивый человек. Почему ему показалось необходимой наша встреча?

С е р г е й. Не знаю, товарищ контр-адмирал.

Ч е м е з о в (внимательно смотрит на Сергея) . И я не знаю. (Вдруг.) Ах да! Может, насчет мандолины. (Берет со столика и дает ему мандолину.) Твоя?

С е р г е й. Моя. Я в клубе брал… (И вдруг понимает, что попался, что Чемезов нарочно задал этот вопрос, проверял его. Резко.) Да, это моя мандолина.

Ч е м е з о в. Теперь ясно, почему ты отказывался отвечать, где был в ту ночь. (Бросает мандолину на стол.) Ну, что ты еще хочешь мне сказать?

Сергей молчит.

Не много. Тогда мне придется за тебя… Я не хотел этого разговора, но ты пришел. У меня в жизни было много друзей. Твой отец, отец Валерия… Когда ты пришел на флот, я был рад, думал — выполняю долг перед твоим отцом. Но вот ты сидишь в кресле, смотришь на меня, как волчонок. Мы враги сейчас. Враги потому, что ты преступник. Нарушил присягу, опоздал в часть… Ну, за это ты понесешь наказание. Но ты и Татьяна… Почему так, воровски, за моей спиной? Почему нельзя было это сделать открыто, честно? Я знаю, есть интимный мир, не хочется пускать туда чужих. Но ведь я-то не чужой. Вот ты сидишь здесь против меня, поблескиваешь глазами, с ненавистью смотришь на человека, которого ты обокрал, обманул, заставил страдать. Или, может быть, никакой Бондарь тебя не посылал сюда? Ты сам явился, чтобы пригрозить мне? Вот, дескать, если мне будет плохо, будет плохо и вам… Потому что здесь замешана ваша дочь, ваш дом… А вы контр-адмирал все-таки. Лучше это дело прикрыть, замять, забыть. Вы сила, вы власть. А Бондарь, почему он послал тебя сюда, ко мне? Ведь он тоже любит Татьяну… Ну, говори же, Селянин.

С е р г е й. Да, вы сила, вы власть. Я нахожусь на военной службе, и ваше право меня судить, арестовать. Но говорить так, как вы сейчас говорите со мной, — такого права у вас нет. Я не могу разрешить вам так говорить со мной.

Ч е м е з о в. Ты мне не можешь разрешить. Мальчишка! Сопляк!

С е р г е й. Хорошо, я преступник, я это сам знаю и готов к любому наказанию. К любому! И оно будет для меня малым. Но думать так, как вы сказали, вы не смеете. Я ни о чем у вас не прошу и просить не собирался. Бондарь любит Татьяну! Да что такое его любовь? Ее люблю я. Вас это не касается, мы взрослые, совершеннолетние. И я ее люблю больше всех в мире. И она пропала для меня навсегда, я это тоже знаю. Я готов к наказанию, да разве в нем дело? Я не был с ними тогда. Там было мое место, а я с ними не был! Для этого я жил, для этого носил форму матроса, и я не был с ними — вот мое наказание. Если бы я мог своей жизнью вернуть их жизни, я бы сделал это. Но я не был с ними. Я не был с ними… Вы правы. Так неужели вы, товарищ контр-адмирал, боевой человек, старый, умный, неужели вы должны сейчас кричать на меня, стучать кулаком по столу, унижать? Зачем?

Ч е м е з о в (тихо) . Затем, что я бессилен перед тобой.

С е р г е й (с удивлением смотрит на Чемезова) . Вы?

Ч е м е з о в. Я. Боевой человек, флотоводец, старый, умный… Почему я должен всех жалеть, судить, быть строгим, объективным?! А обо мне кто-нибудь подумал? Катастрофа с моей лодкой. Дочь ушла от меня. Что — ты? У тебя — все впереди, с тобой молодость, с тобой любовь.

С е р г е й. Я жалею вас, товарищ контр-адмирал.

Ч е м е з о в. На кой черт мне твоя жалость.

С е р г е й. И все-таки я жалею вас. И если надо, отдам свою кровь за вас, товарищ контр-адмирал. Однако это не надо, наверно. Войны нет, мирное время. А может, и будет надо когда-нибудь… Только вот как быть с мандолиной?

Ч е м е з о в. Что там еще с мандолиной?

С е р г е й. Вы сломали ее, товарищ контр-адмирал.

Бьют столовые часы. Одновременно звонок у входной двери. Входит А н н а П е т р о в н а. Чемезов помогает ей снять мокрый плащ, встряхивает, вешает в передней.

А н н а П е т р о в н а. Татьяна зашла в магазин. Мы вечером уезжаем, она решила закупить тебе продуктов, Володя, до Нового года. А то, говорит, ты ничего не ешь, и у тебя пустой холодильник… (Входит в комнату и видит Сергея.) Здравствуй, Сережа. (Здоровается с ним за руку, спокойно, без всякой аффектации.)

В кабинете звонит телефон. Чемезов проходит в кабинет, дверь открыта, видны часть стола и телефон, по которому разговаривает Чемезов.

Ч е м е з о в. Да, я… Хорошо. Катер на Ленинград?.. Позвоните тогда. Материалы комиссии мне на квартиру… Да вот хотя бы с капитаном Бондарем… Добро. (Кладет трубку. Входит в столовую. Анне Петровне.) Сейчас я чайник поставлю. Ты, наверно, еще не обедала, Аня?