Исидор Шток - Пьесы

Свет гаснет, и в темноте песня Василия.

Далекое пение петуха. Ему отвечают другие петухи. Будто все петухи Замоскворечья проснулись разом.

Снова комната Васнецовых. Яркое солнце. На кровати спит Ш у р а. У открытой балконной двери стоит А л е к с а н д р а.

Ш у р а (открывает глаза) . Что это?

А л е к с а н д р а. Петух проснулся, есть просит.

Ш у р а. Что так рано?

А л е к с а н д р а. Петухи и фрезеровщики рано встают. Я побежала, мне сегодня на завод надо пораньше. А ты полежи, поваляйся. Завтра суббота, полечу я на вертолете в пионерский лагерь. Там последняя линейка будет, закрывают лагерь до зимних каникул.

Ш у р а. Ну объясни мне, пожалуйста, ну зачем тебе быть председателем родительского совета? Мы с Женькой выросли, внуки у тебя будут не скоро.

А л е к с а н д р а. Сама не знаю. Привыкла, Шурка, тут на столе два письма. Одно я нашему Женьке написала, чтоб не тосковал, не скучал по дому. Ты отправь. А другое… Зайдет за ним один человек. Да ты, может, его знаешь. Ты отдай ему письмо в собственные руки. Слышишь? И пожелай ему счастливого пути. Он далеко уезжает.

Ш у р а. Передам.

А л е к с а н д р а. А в понедельник пойдешь со мной на завод, а, Шурка? За три месяца обучу тебя. Станешь к моему фрезеру. Будешь фрезеровщицей, как я, как бабка твоя… А в вечернем отделении будешь на инженера учиться… И потянется васнецовская наша ниточка через весь наш двадцатый век. Ладно?

Ш у р а (прижимается к ней) . Попробуем.

Заводской протяжный гудок. И снова возникает песня.

З а н а в е с.

1972

СУШКИН ЛЕВ АЛЕКСЕЕВИЧ.

МИЛОЧКА.

САРАТОВ ИВАН ИВАНОВИЧ.

ШКАРНИКОВ ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ.

НИКА-ВЕРОНИКА.

РУФИНА ВИТРИЩАК.

Действие происходит в большом городе на Урале в течение одних суток.

Трехкомнатная квартира Льва Алексеевича Сушкина. Окна одной комнаты выходят на проспект Металлургов и Сиреневый бульвар, другой — на набережную, откуда виден центральный переход на левый берег города, где расположен Комбинат — сосредоточение гигантских заводов; упирающиеся в небо трубы и высокое небо, на котором отчетливо видны следы разноцветных дымов: коричневые, ярко-желтые, сиреневые, серые.

На стенах квартиры портреты, вымпелы, почетные грамоты и сувениры в виде гербов разных городов разных стран. В центральной комнате пианино, телевизор, комод. На стене телефон. На просторном дубовом столе поставлены друг на друга пять клеток с канарейками. Рядом магнитофон.

Л ь в у А л е к с е е в и ч у шестьдесят девять лет. Он хмур, медлителен, задумчив. Он обходит квартиру, подходит к двери, смотрит, нет ли газет. Открывает и закрывает окна. Включает магнитофон. Звучит прелюд Рахманинова.

С у ш к и н (канарейкам) . Вступай, Гаврила! Подтягивай, Мефодий. Заливайся, Гурий! Не отставай, Степка и Ярошка! Потихоньку, потихоньку, пианиссимо. (Дирижирует. Магнитофон играет, птицы поют.) Эх, не слышит вас старуха, и Венька не слышит, и Алешка — все те, кто должен слышать, не слышат.

Звонок в дверь.

(Чужим голосом.) Никого нету дома.

Настойчивый продолжительный звонок. Сушкин останавливает магнитофон, открывает дверь. Входит С а р а т о в. Он значительно моложе Сушкина. На нем шляпа и плащ, которые он снимает в прихожей и уверенной хозяйской походкой входит в комнату, здоровается за руку и вопросительно смотрит на Сушкина.

С а р а т о в. Я не надолго.

Сушкин молчит.

Приглашай.

С у ш к и н (показывает на стул) . Прошу.

С а р а т о в (внимательно осматривает комнату, портреты, кенарей. Магнитофон. Усмехается) . Услаждаешься? Правильно! И как же ты, следовательно, живешь?