Иван Лазутин - Укротители молний

Л е н ч и к. Где-то я читал, что красота женщины — родная сестра жестокости. (Пауза.) Ну что ж, продолжай.

Н а т а ш а. Хочешь, познакомлю? Я уверена, он тебе понравится. В нем ты найдешь то, чего не хватает нам. Воля!.. У него железная воля! Ну?

Л е н ч и к (с напускным равнодушием) . Познакомиться? Пожалуйста. Но когда и где?

Н а т а ш а. Сегодня!.. Сейчас!.. Здесь!.. Он должен быть с минуты на минуту.

Л е н ч и к. Я даже не знаю, о чем с ним говорить? О литературе? Об искусстве?.. Для него это будет terra incognita. Ты хоть подскажи, в чем он наиболее подготовлен?

Н а т а ш а. С ним ты можешь говорить о чем угодно. О французской литературе, об испанской живописи, о советском спорте…

Звонок в коридоре.

Это он.

Л е н ч и к. Ну, если о чем угодно — я буду рад этому знакомству.

Наташа выбегает в коридор.

(Подходит к книжному шкафу, берет альбом с репродукциями картин.) На этой штуке он наверняка сорвется.

Входят Н а т а ш а и З а х а р о в. Захаров в некотором замешательстве. Ленчик пока его не видит. Он увлекся альбомом.

Н а т а ш а (Виктору) . Прошу познакомиться.

Л е н ч и к (поворачиваясь к вошедшим, роняет на пол альбом) . Я… Простите… Виктор Ленчик… Оч-очень приятно…

Н а т а ш а (Виктору) . Что с тобой? У тебя какой-то странный вид.

Л е н ч и к (хватаясь за сердце) . Что-то неважно… с сердцем… Со вчерашнего дня какие-то странные перебои… На улице такая жара… И потом…

Из соседней комнаты показывается Е л е н а П р о х о р о в н а. Она в модном халате.

Е л е н а П р о х о р о в н а. Виктор? Здравствуйте, голубчик! (Не замечая Николая.) Зайдите ко мне на минутку. У меня для вас сюрприз. (Уходит.)

Л е н ч и к (Наташе и Захарову) . Прошу прощения… (Поклонившись, уходит в соседнюю комнату.)

Н а т а ш а. Что с ним? Таким я его никогда не видела!

З а х а р о в (серьезно) . Ничего удивительного. Человек после экзаменов, переутомился, а тут еще духота такая.

Н а т а ш а. Может быть… Ну, что мне делать? Скажи, что делать? (Кладет руки на плечи Николая.) Ведь меня мама съела из-за тебя. Так дальше нельзя.

З а х а р о в. Я люблю тебя. Разве тебе этого мало?

Н а т а ш а. Уйди, ради бога, со своей работы. Перейди в другое место, я поговорю с папиными друзьями, они тебе помогут, они влиятельные люди.

З а х а р о в. Нет!..

Н а т а ш а. Так что же тогда делать?

З а х а р о в. Хочешь — сейчас же, сию минуту сделаю предложение? Пойдем к матери, будем просить ее благословения.

Н а т а ш а. Сейчас нельзя! Можно все испортить. У мамы больное сердце, она не переживет этого. (Грустно.) Скажи еще раз, что любишь меня.

З а х а р о в (слегка обнял Наташу) . Дуреха ты моя. И откуда, с каких облаков ты свалилась на мою головушку?

Н а т а ш а (нежно) . Подумаешь насчет другой работы?

З а х а р о в. Хорошо. Подумаю.

Из соседней комнаты выходят Е л е н а П р о х о р о в н а и Л е н ч и к.

Е л е н а П р о х о р о в н а (удивленно глядя на Николая) . Здравствуйте, Коля. Я не заметила, когда вы к нам пожаловали. А мы тут с Виктором заспорили относительно одной пушкинской строфы. Причем спорили на интерес. Или он мне плитку шоколада, или я ему бутылку шампанского. Третейским судьей выбираем вас. Вы не помните, как написано у Пушкина:

Или:

Тут, собственно, спор идет только о первой строке.

З а х а р о в. У Пушкина сказано:

(Слегка поклонившись.) Я больше не нужен?

Е л е н а П р о х о р о в н а. Вот видите, я права! Вы, Виктор, проиграли!.. С вас шоколад! И не позже как к вечернему чаю. (Николаю, который уже стоит в дверях.) Так, значит, вы совершенно точно убеждены, Николай Александрович, что в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань?

З а х а р о в. Совершенно убежден! Их впрячь не можно. Вы удовлетворены?

Е л е н а П р о х о р о в н а. Вполне!..

З а х а р о в (смотрит на часы. Наташе) . Я опаздываю на работу. Вечером позвоню. До свиданья. (Уходит.)

Н а т а ш а (вдогонку) . Коля, ты куда?.. Мы же собирались на пляж.

З а х а р о в (из коридора) . У меня срочная работа.

Наташа идет за Захаровым.

Л е н ч и к. А он с характером.

Е л е н а П р о х о р о в н а. Да еще с каким! И, как видите, не глуп. Сразу понял, кого кроет эта пушкинская строфа. А так как спора у нас никакого не было — шоколад и шампанское мы должны подарить друг другу. Мы оба в выигрыше!..