Игорь Соболев - Моя деревня

Ж е н щ и н а. Ну, ты близко-то к сердцу не принимай! Что же поделать, сейчас всем тяжело. Заходи в обед в правление, прикинем.

С т а р и к. Зайду. Куды ж я денусь?!

Женщина уходит. Старик встал, зашел в беседку и, присев в уголке, сладко жмурится на солнце. В это время подходят четыре девушки. За плечами вещмешки. Это Т а н я Л у к о н и н а — высокая блондинка. Длинные толстые косы собраны в большой пучок на затылке. Глаза у нее серые, зубы ровные, красивые. Когда она говорит, глаза все время смеются. На щеках у нее ямочки. Вторая — В е р а Г у с е в а — на целую голову ниже Тани. Она самая маленькая среди девушек. Это шатенка, смешливая и задиристая. К а т я Н е к р а с о в а — жгучая брюнетка с голубыми глазами. Насколько она красива, настолько строга и неприступна. Она больше молчит. Голос у нее грудной, взгляд тяжелый, суровый. И последняя, четвертая, очень симпатичная блондиночка с мушками на щеке и на подбородке, — Г а л я К у з н е ц о в а. Она ехидна и зла, хотя умеет непринужденно смеяться. Смех у нес начинается вдруг и так же неожиданно обрывается. Умна и хитра. Не видя старика, они подходят. Таня Луконина исчезает, а трое подходят к беседке и располагаются на траве.

Г а л я. Вот мы и прибыли. Весело и глупо! Назначили дурочкам время приема, обещали выписать пропуска, а что вышло?! Ни пропусков, ни самого капитана Иванова! Порядочек! Весело и глупо!

К а т я. А помолчать тебе неохота?

Г а л я. Особого желания не испытываю!

К а т я. Тогда знаешь что я тебе скажу, девушка…

Г а л я. Что «девушка»?! Меня, кстати, Галиной зовут, третий раз представляюсь!

К а т я. У меня память на имена, особенно скушные имена, притуплена. Так вот, Галина! Что хорошо, а что плохо, мы и без тебя поймем, а тебе с такими настроениями не в армию добровольно идти, а дома за мамину юбку держаться надо!

Г а л я. А у меня ни дома, ни мамы и вообще никого нет! (Засмеялась вдруг.) Я просто считаю, что в армии аккуратность должна быть. Раз сказал, раз сам назначил время — будь любезен! А вы тут маму с юбками мне вместо этого! Весело и глупо! (Она всхлипнула.) У меня есть вещи дороже и ближе, чем мама и печка!

В е р а. Вы не сердитесь на нее, Галочка! Она хорошая!

К а т я. Умолкни, гусыня!

В е р а. Не умолкну. (Гале.) Она правда хорошая. Добрая такая, ласковая до слез. Но еще и упрямая, как не знаю что. Вы нас только три дня знаете, а привыкнете — полюбите, а ее особенно. Мы вот с ней однокурсницы. Целый год на одной парте… Кать! А Кать!

К а т я. Чего тебе?

В е р а. Она, видишь, одинокая… Совсем сирота, а ты ее так грубо! А, Кать!

К а т я. Отстань!

В е р а. Котенок!

К а т я. Умолкни, сказала.

В е р а. Ну, если я обижусь, если я рассержусь… Ты мой характер знаешь, Екатерина!

К а т я. Да ладно… (Гале.) Не сердись!

Г а л я. А чего сердиться. Я привыкла уж. У нас в детдоме как-то не принято было говорить про родителей. Потому что у всех что-нибудь неладно с мамами. А тебе, Вера, жить легче нашего. У тебя характер восковой. В жизни таким везет. А я вот упрямая. Мне ребята сказали: тебе в армию нельзя! А я назло! И в самое трудное место, в разведку, пошла — тоже назло!

К а т я. Это еще бабка надвое сказала — возьмут нас или нет с такими длинными язычищами.

Г а л я. Как правило, кто следит за чужой болтливостью — тот первый все секреты выбалтывает. Не гляди так. Я не про тебя! Я просто что-то взволнована всем этим… И нет капитана — пропусков…

В е р а. Вон Таня идет. Ну, девчонки… Нам всем нужно друг за друга! Все мы комсомолки, все добровольцы и быть на фронте только все вместе желаем. Договорились?

Г а л я. А как же иначе.

Катя тоже кивнула.

В е р а. Ну что, Танюша?

Т а н я. Дурная голова ногам покоя не дает. Лишний крюк сделали. Ведь он же с главного входа, со стороны станции, велел приходить, а мы сюда притащились. Ну, идемте обратно, нас там ждут.

Все уходят. У Гали расстегнулся чемодан. Вера хочет помочь.

Г а л я. Иди, иди, Верочка. Я вас сейчас догоню. Я еще по дороге хотела в нули забежать… (Засмеялась.)

Вера уходит вслед за всеми.

(Сидит перед вещами на корточках, и не оборачиваясь.) Господин шеф, ваш агент капитан Хильда Вейнер на явку вышла!

С т а р и к. Тише, девочка. Великолепно. (Осторожно оглянувшись, склонился к ней через перила беседки, и далее диалог пошел совсем тихо и почти монотонно.) Немного грубовато, дитенок, ты с ними, но я не хочу связывать твою инициативу. Ты достаточно умна и опытна, чтобы тебя учить, но… пожалуйста, ради всего святого и, самое главное, родная, ради собственной жизни, — будь осторожна. Итак…