Игорь Соболев - Моя деревня

К и с е л е в. То есть кукиш? Зачем же ты так, Кузьма? Уж не Андрей ли Иваныч об нас пекется?

С а б у р о в (Киселеву) . Он прав. Подстанция находится в соседнем районе и ни в административном, ни в партийном отношении нам не подчиняется. Вот и отключают, когда хотят и на сколько хотят.

К у з ь м а. А ведь говорили-обещали: «Скоро вам круглые сутки электроток будем подавать». Где же он?

С а б у р о в. Есть проект полного закольцевания области… Вот тогда-то…

К у з ь м а. Вот тогда-то, прошу прощения, я и вступлю в колхоз. А пока я побуду у вас рабочей прослойкой для поддержания пролетарского духа в вас.

Вошла Ч е р н о в а с подносом пирожков.

К и с е л е в. Какой же ты рабочий? Ты же сторож в раймаге. Спишь на крыльце и пьяные сны смотришь.

К у з ь м а. Не об этом на данном этапе дискуссия разворачивается… Я говорю, что футбол по телевизору посмотреть нельзя, так на кой шут нам эти телевизоры продают, раз у нас электричество не работает? А? Не слышу.

Ч е р н о в а. Полно, Кузьма Петрович, разоряться. Зови товарищей чай пить с пирожками.

Все, кроме Кузьмы, садятся за стол.

А ты чего?

К у з ь м а. Спасибо, Катя. Я вот и говорю, Андрей Иваныч. Мне-то черт с ним и с нашим телевизором. А вот каково дояркам все вручную создавать? Вон студенты чего-то химичат, а нет того, чтобы по всем правилам, чтоб все механизмы поставить. Чтоб заводы все для колхозов соорудили — и сюда… А вы на бедном Женьке выезжаете. Кустарщина какая-то! Или вон Николай Киселев с язвой желудка с шефами водку садит. Нешто это дело? Разговоры все хорошие ведутся, а просветления да облегчения в труде колхозном что-то не видно.

Ч е р н о в а. Ну как же так не видно?

К у з ь м а. А где же?

Ч е р н о в а? Да ты что, милый, али ослеп? Водопровод тянут? Тянут. Дома каменные поставили. Плитки газовые на полном ходу. Крыши крыты не деревом и не соломой, а железом. Нешто это не свет?

К у з ь м а. Медленно все.

С а б у р о в. Потому все и медленно, что ты да еще кое-кто такой же, как американский наблюдатель, все только обсуждаете… А нет того, чтоб сам засучил рукава да за дело взялся.

К у з ь м а. А я мигом. (Демонстративно засучивает рукава и садится за стол.) По вашему примеру, засучив рукава… готов пирожки лопать!

С а б у р о в (встал) . Спасибо, Катерина Максимовна. Действительно, рассиделся я тут не вовремя. Мужа твоего, вроде как шут гороховый, развлекаю. От дел «государственных» отвлекаю. Спасибо. (Вышел.)

Наступила неловкая пауза.

К и с е л е в. Критиковать мы все силачи, а вот помочь — нас что-то не видно.

К у з ь м а. Я свое помог. Имею теперь полное право на заслуженный отдых.

К и с е л е в. Будто действительно больной. Только, кажись, не телом, а головой. (Уходит.)

К у з ь м а (кричит вслед) . Обещалкин! Всем всего наобещали-насулили, а на ваших обещаниях хоть выспись! А ну вас всех! (Берет чемодан.)

Ч е р н о в а. Да брось дурить, Кузьма! Нехорошо это. Стыдно.

К у з ь м а. Стыдно?

Вошла Л а р и с а.

Стыдно на девках воду возить и план по молоку выполнять! Вот что стыдно! В последний раз спрашиваю: едешь со мной?

Ч е р н о в а. Кузьма! Опомнись! Ведь я же депутат.

К у з ь м а. Да какой ты депутат? Ничего для своего хозяйства не сделала.

Ч е р н о в а. Так власть дадена не для того, чтобы все себе да себе. Надо же вначале о людях!

К у з ь м а. Э, слышали! Есть шуба и на волке, да пришита! Как хочешь, Катерина. (Ларисе.) А ты?

Л а р и с а. Папа! Да ведь на ферме сейчас работы столько… Вот-вот воду подведут…

К у з ь м а. Сколько еще ждать?

Л а р и с а. Я не знаю.

К у з ь м а. Жду три дня, а потом как хотите.

Он было двинулся из избы, но Чернова его остановила.

Ч е р н о в а. Ну, вот что, мил муженек! Ты нам условия не ставь. Хочешь ехать — съезжай со двора. Хочешь оставаться — милости просим. Но! Теперь я такого тебя, пьяного да лодыря, терпеть больше не буду!

К у з ь м а. Это я-то лодырь? Не я ли сторож самый первый в раймаге?

Ч е р н о в а. Был. До сегодняшнего дня! А завтра чтоб в колхоз шел. Чтоб за механика работал. Голова тебе дадена не для того, чтоб ей только есть! Вот, выбирай! А я косых взглядов на селе больше не потерплю! Срам! Срам! Будет!

К у з ь м а. Ты что разошлась, как самовар?

Ч е р н о в а. Помолчала! Хватит! И вина не увидишь, и прохиндеем быть кончил! Иначе — вон со двора!

К у з ь м а. Так это ж дом-то маманин!

Ч е р н о в а, Дом мы и другой найдем! А то давно зовут в хоромы каменные, а мы за сарайчик держимся как привязанные. Оставайся со своим маманиным домом, Так, дочка?