Игорь Соболев - Моя деревня

Б о б р о в. Но ведь существует какая-то очередь на эти квартиры?

К и с е л е в. Для таких мастеров, как ты, Анатолий Сергеич, — хоть завтра вселяйся. Слушай! Выбеги-ка, а? Глянь, куда там Кузьма подался.

Бобров вышел из дома. Пауза. Киселев что-то записывает у себя в блокноте. В сенях голоса.

Г о л о с Ч е р н о в о й. О, Андрей Иваныч! Как хорошо, что вы приехали!

Г о л о с С а б у р о в а. Вижу киселевскую машину — думаю: не тут ли он?

Киселев метнулся к окну. Отодвигает цветы. Хочет вылезти в сад.

Г о л о с Ч е р н о в о й. Был в избе, счас посмотрим. Я в огороде работала.

Открывает дверь — и на ходу: «Спасибо, Андрей Иваныч, за плитки газовые. Всем поставили?»

Г о л о с С а б у р о в а. Нет, не всем, а только ударникам. Плиток-то на весь колхоз всего сто штук дали. В новые дома.

Г о л о с Ч е р н о в о й. Спасибо. Уважили. Счас на газу пирожков спроворю.

Входит С а б у р о в и видит, как Киселев уже наполовину вылез из комнаты. Чернова смеется.

С а б у р о в. Попался, попался, Николай Иваныч! Засекли. От колхозников прячешься, от меня через окна бегаешь.

К и с е л е в (возвращается, раздосадованный) . Да я через окно бумажку обронил.

С а б у р о в. Ну?! Кайся.

К и с е л е в. Неужто уже знаете?

С а б у р о в. Ну. Кое-что слышал. Остальное выкладывай.

К и с е л е в. Измучились доярки воду таскать, вот мы и решили водопровод подвести к фермам. И к летнему лагерю. К тырлу.

С а б у р о в. Ты дыши, что ли, в сторону. Несет от тебя, Киселев. Нехорошо. Не замечал я за тобой такого прежде.

К и с е л е в. Не говори. Спиваюсь, товарищ секретарь.

С а б у р о в. С какой радости?

К и с е л е в. Из-за труб этих, чтоб им ни дна ни покрышки. Шефам стравил две с лишним сотни.

С а б у р о в. Ну? Казенных?

К и с е л е в. Свинью продали на базаре.

С а б у р о в. Да как же ты мог?

К и с е л е в. Трубы нужны? Нужны. Деньги есть? Есть. А кто деньги возьмет и трубы даст? Никто. Обещать обещают все, а вот дать покамест некому. Стало быть, влезай в колхозную кассу, угощай шефов или еще кого из промышленности и создавай.

С а б у р о в. Так тебя же за это судить надо!

К и с е л е в. Неужто не выручите?

С а б у р о в. Э, милый, не всегда и секретарь райкома может выручить, не то что парторг. И меня за фалду схватить могут.

К и с е л е в. Так ведь я ж не себе лично, а для дела.

С а б у р о в. Так надо по закону.

К и с е л е в. Давайте! Давайте мне по закону все, что нужно. Нету? Нету. А где? У дяди на бороде. Вот и весь разговор. Вот и промышляем, как мелкие жулики, да травимся алкоголем до смерти.

С а б у р о в. Нехорошо это. Стыдно.

К и с е л е в. Еще как!

На улице смех. Входит Б о б р о в.

Б о б р о в ( Сабурову) . Здрасьте. (Киселеву.) Вы посмотрите в окно.

Все трое припали к окнам, смеются, а Бобров продолжает.

Екатерина Максимовна еще утром от него спрятала вино. Так он все же где-то нашел, выпил и пошел к девчатам на ферму. Ко всем пристает, ко всему придирается. А как сильно разошелся, так девчата его в чан с обратом окунули во всей парадной одежде.

К и с е л е в (через смех) . Это я приказал. Думаю, на прощанье надо его как-то проучить.

С а б у р о в. Неужели других средств воздействия нету?

Б о б р о в. Для него это самое подходящее средство.

К и с е л е в. Вот-вот! Не только люден, что Фома и Фаддей. Вот мы его так и проводили, колхозного беглеца да пьяницу. Может, теперь он и не уедет в город? А?

С а б у р о в (переспрашивает) . Что?

К и с е л е в. Я говорю — всякому своя честь дорога.

С а б у р о в. Ну. Нас народный контроль знаешь как гоняет? О-го-го! Только его теперь и боятся. А ты — двести рублей на пьянку. Смотри, Николай Иваныч, чтоб этого больше никогда…

К и с е л е в. Слово!

С а б у р о в. Так вы ж мне столько этих слов надавали, что вас только в праведники, в святые записывай.

Входит разодетый К у з ь м а.

К у з ь м а (Сабурову) . Здрасьте, Андрей Иваныч. Спасибо за навещание. (Из-за спины погрозил Киселеву кулаком; тихо.) Заставил переодеться?! Ну-ну!

К и с е л е в. При таком твоем виде и дух должен быть соответствующий. (Взял с серванта духи, обрызгивает Кузьму.) Может, теперь не сбежишь от нас?

К у з ь м а. Да уж, обсмеял, друг сердечный. Ну ладно! Я опосля с тобой сочтуся! (Подошел к телевизору, нажал на клавиши.) Обратно нету тока. Вот, Андрей Иваныч, как об нашей бригаде беспокоится правление колхоза. Себе на центральной усадьбе дизель-движок поставили, а нам — комбинацию из трех пальцев: «Смотрите, граждане колхозники, футбол».