Игорь Соболев - Моя деревня

Ж е н ь к а. Я же всю зиму мучился, Екатерина Максимовна, а вот с весны как засел, так вот только что и добил проект. И сюда. Надо проверить. (Развернул лист ватмана.) Смотрите.

Ч е р н о в а (подошла) . Ой, милый ты мой! Какое же тебе спасибо все доярки скажут. Я чего хочу спросить тебя, Женя.

Ж е н ь к а. Слушаю.

Ч е р н о в а. Вот ты третий год кряду к нам приезжаешь… на практику…

Ж е н ь к а. В этот раз не на практику. В этот раз диплом у меня. Да и оставил я почвоведение. Скандал в деканате, а я на своем — хочу в животноводство.

Ч е р н о в а. Что так?

Ж е н ь к а. В этом деле еще конь не валялся. Сплошная целина. Техника на фермах как при царе Горохе. В полеводстве комбайны, сеялки-веялки, а здесь… всё на пузе доярки… извиняюсь. Если не ставить животноводство на индустриальную базу, мясо с молоком нам во сне будут сниться…

Ч е р н о в а. А ты знаешь, сколь денег на эту основу надо?

Ж е н ь к а. Знаю. Много.

Ч е р н о в а. Нет, видно, не знаешь, если так легко говоришь. Вот если б ты такое придумал, чтоб огромная польза была, а затрат не так много… Ведь не оскудела же наша русская земля талантами. А теперь скажи: неужто ты лучше нашего далекого, да и необорудованного сельца места своему таланту не нашел?

Ж е н ь к а. Не люблю на готовое. А еще…

Ч е р н о в а. Вот-вот! Я тебя про это «еще» и хотела спросить.

Ж е н ь к а. Да я и не скрываю. Посмотрел я зимой на ваших девчат. И до чего ж хороши!

Ч е р н о в а. Ах ты мой дорогой! А ты и не заметил, что у нас и тротуаров городских нету, и вода в колодце?

Ж е н ь к а. Да все так сделаем, что еще получше, чем в городе. Вот смотрите схему…

Ч е р н о в а. Вот чего не понимаю, того не понимаю.

Ж е н ь к а. А я вам всю объясню. Еще зимой мы с Ларочкой прикинули. Механик, бригадир, председатель колхоза — все согласились. Вы смотрите. Для того чтоб вводить типовую механизацию, надо весь коровник перестраивать под эту систему. А что, если нам оставить коровник таким же? Вот Лара подсказала. И к нему приспособить всё.

Вошла Л а р и с а и долго смотрит на Женьку. Ни он, ни Чернова не видят ее.

И подумайте. Девчонка всего-то десятилетку кончила, а рассуждает как иной добрый инженер. Главная сложность — кормораздатчик… (Вот тут он заметил Ларису и смутился. Нарочито небрежно.) Здравствуй, Лариса!

Л а р и с а. Здравствуй.

Неловкая пауза.

Ч е р н о в а (заглянула в глаза дочери) . Вот они, «осколки неба».

Л а р и с а. Ты чего, мама?

Ч е р н о в а. Ничего. Пойду. Вы тут без меня управитесь. (Уходит.)

Короткая пауза — и молодые люди кинулись друг другу в объятия.

Ж е н ь к а. Уж так-то истосковался… Уж так-то летел, как на крыльях!

Л а р и с а. Я сама изождалась. Думала, не приедешь. Думала, забыл.

Ж е н ь к а. Да неужели из писем не поняла?

Л а р и с а. Все поняла и сама люблю. И не приехал бы сегодня — завтра сама б к тебе кинулась. Увези! Увези! Молю тебя!

Ж е н ь к а. Да что ты, Ларочка? Что? Ну, объясни: что случилось?

Л а р и с а. Помнишь, у Звездочки зимой я теленка через тепло сгубила? Так нынче ночью моя рекордистка мертвого принесла. И все у меня. Значит, не в условиях дело, а в руках. Увези. Не жить мне здесь. Дочь пьянчуги. Людям и так смотреть в глаза совестно. Думала, что вместе с мамой мы прикроем отцовский грех, а я еще матери горя да стыдобы непролазной принесла. Увези.

Ж е н ь к а. Да как же я увезу тебя, когда я сам к тебе приехал? Здесь все сделаем. Здесь все приведем в порядок.

Л а р и с а. Да не верят многие. И я не верю. Не верю! Едем!

Выходит, шатаясь, К у з ь м а.

К у з ь м а (говорит вроде бы в шутку) . Я тебе, Женька, свою Лариску меньше чем за два ящика водки не отдам!

Лариса от стыда кинулась в свою комнату.

Ж е н ь к а. Это как же так? Дочь на водку?

К у з ь м а. А ты меня не стыди! А то и вовсе не соглашусь!

Ж е н ь к а. Современный человек! Грамотный. Телевизор смотрите… а как купчик, как последний забулдыга…

К у з ь м а (вдруг сел на пол и заплакал) . И жена, и дочь, и весь мир меня не хочет! Все! Повешусь — и концы с вами.

Он поднялся и двинулся к двери. Выскочила Л а р и с а. Кинулась к отцу.

Л а р и с а. Прости его, папка. Прости. Он не подумавши. Он так. Сгоряча! Ты грубо шутишь, а он не понял.

Ж е н ь к а. И вовсе я не сгоряча. Сама же только что сказала…

Л а р и с а. Что я говорю, это одно. А ты не смеешь! Я дочь. А ты кто?!

Женька смотрит, как она обнимает и ласкает отца, схватил свой чертеж и решительно уходит из дома.