Лев Шейнин - Пьесы

К а р г и н. Да, убийственный документ.

К о л о т о в. Я где-то в глубине души еще надеялся. Но… (Сел.) Буду продолжать поиски.

К а р г и н. Капитан Светличный, жив кто-либо из лиц, подписавших ходатайство?

С в е т л и ч н ы й. Один, точно, жив — бывший мукомол Иван Приходько. Он теперь кладбищенским сторожем работает. Других что-то не припомню… Их, пожалуй, нет… Однако проверю.

К а р г и н. Немедленно пошлите машину за этим Приходько.

С в е т л и ч н ы й. Я сам его доставлю.

К а р г и н. Товарищ Светличный, вы останьтесь.

С в е т л и ч н ы й (зовет) . Девушкин! Возьми мою машину и поезжай на кладбище. Доставь сюда Приходько.

К а р г и н. А вас, товарищ генерал, благодарю за труды. Эх, если бы удалось найти подлинное дело военно-полевого суда. Это было бы очень важно.

К о л о т о в. Постараюсь.

К а р г и н. До свидания.

Каргин провожает К о л о т о в а до двери и вызывает ожидающую в другой комнате Соломониду.

Прошу вас, матушка.

Входит С о л о м о н и д а.

С о л о м о н и д а. А я вот еще что вспомнила. Встретила я как-то на базаре Луку Потапова. И я тогда, хоть он и раскольник, спросила его из любопытства: правда ли, что он атамана Дутова за Николая Логинова просил? Потапов ухмыльнулся себе в бородку и ответил: «Да, просил. Логинов это заслужил».

К а р г и н. А чем заслужил — не сказал?

С о л о м о н и д а. Оно и так ясно было.

Каргин привычно и быстро пишет протокол допроса. Соломонида, воспользовавшись паузой, внимательно оглядывает комнату и портреты на стене.

К а р г и н. Больше ничего не вспомнили?

С о л о м о н и д а. Нет, больше ничего не знаю, на Евангелии могу поклясться.

К а р г и н. Вы и теперь верующая?

С о л о м о н и д а. Только потому и жива, что верую. Человек без веры подобен дереву, у которого отпилили корни, — оно чахнет. И Христос так учил. Я и в санитарки пошла, чтоб крест носить. Он, хоть и красный, а все-таки крест.

К а р г и н. Любой человек может крест носить, если хочет.

С о л о м о н и д а. Сие мне ведомо, но я ведь привыкла носить крест и по вере и по должности. Вот и ношу его на косынке, как санитарка, а по вере в душе — во славу Иисуса Христа.

К а р г и н (как бы в раздумье) . А был ли он в действительности, Христос? И если был, то бог ли он? Один американский миссионер поехал в Африку, чтобы обратить в христианство туземные племена. И рассказал вождю племени историю Христа. Вождь его выслушал, а потом сказал: «Нет, ваша религия нам не подойдет: чего стоит бог, которого смогли убить люди, и что это за люди, убившие своего бога?» Миссионер, как сам потом написал, ничего на это ответить не мог.

С о л о м о н и д а. Значит, вдвойне дурак.

К а р г и н. Почему?

С о л о м о н и д а. Во-первых, дурак, что об этом написал, а во-вторых, что не сумел ответить.

К а р г и н (улыбаясь) . А что, матушка Соломонида, тут ответишь?

С о л о м о н и д а. Христа убили римляне, которые захватили Иудею. Какие же это люди? Это, как теперь говорят, колонизаторы… А распяв Христа, они только укрепили веру в него.

К а р г и н. И вы верите в непорочное зачатие, в вифлеемскую звезду и прочие легенды?

С о л о м о н и д а. Легенды жизнь украшают, милок. Человеку истинная вера нужна.

С в е т л и ч н ы й. Вера у нас ость. Вера в человека, в его будущее, в его счастье!

К а р г и н. В партию.

С в е т л и ч н ы й. Да, в партию.

С о л о м о н и д а. Ну, хорошо, коли так… А вот, к примеру, в Логинова, о котором вы меня допрашиваете, у вас вера есть? Он ведь тоже человек…

К а р г и н. А вы как думаете?

С о л о м о н и д а. Была бы вера, не стали бы людей расспрашивать через сорок годов с гаком.

К а р г и н. Нам и тут нужна истина. Прочтите протокол, матушка Соломонида.

С о л о м о н и д а (достает очки, читает) . Все правильно. Подписать?

К а р г и н. Пожалуйста.

Соломонида подписывается, потом складывает очки, пристально разглядывает Каргина.

С о л о м о н и д а. Ну, дай тебе господь, милок, найти правду! Парень ты еще молодой, а допрашиваешь с умом, правильно допрашиваешь. Главное, понять нельзя, что ты сам думаешь и чего услышать желаешь… А то ведь иному свидетелю больно уж хочется угодить следователю… Об этом еще Симон бен Шатах говорил.

К а р г и н. Кто-кто? Симон бен Шатах? Вот его, простите, не знаю.

С о л о м о н и д а. Плохо вас учат — не мешало бы знать. Симон бен Шатах, милок, тоже был вроде тебя, из судейских… Был он председателем иерусалимского синедриона, еще до рождества Христова. И так поучал своих судей: «Будьте осторожны в расспросах свидетелей, дабы из слов ваших не научились они говорить неправду!»