Иван Ром-Лебедев - Ехали цыгане...

Плясовая музыка.

Три дня цыгане пели, плясали, хвастались конями, менялись трубками, но вот на четвертый день, в час, когда распаренное солнце присело на макушки дальних садов, вышел на середину костров Баро Вайда, поднял старый узловатый посох с тяжелым серебряным набалдашником, и стало тихо, тихо…

В а й д а. Я обошел все таборы и видел, как поют, пляшут и веселятся у костров девушки-цыганки… Но я не видел среди них дочери Лайеша!.. Я не видел Маргитки! Цыгане говорят, что Лайеш прячет Маргитку в своем шатре. Правда ли это, Лайеш?!

Л а й е ш. Я запретил своей дочери появляться перед цыганами.

В а й д а. Почему?!

Л а й е ш. Это не приведет к добру.

В а й д а. Говори ясней, Лайеш! И так, чтобы все цыгане слышали.

Л а й е ш. Когда Маргитка веселится с подругами и ее видят все, мне долго после приходится уговаривать молодых цыган не ссориться, не хвататься из-за Маргитки за кнуты, за ножи.

В а й д а. Маргитка — красива, даже слишком! Я не знаю, кто дал ей эту красоту — бог или дьявол!.. Она может принести любому из нас счастье или горе!

Л а й е ш. Поэтому я и велю ей сидеть в шатре.

В а й д а. Подумай, Лайеш, если бы мы все сейчас, вдруг, узнали, что под тем большим камнем зарыта золотая трубка, осыпанная алмазами, что бы мы стали делать?! Разве не схватили бы лопаты и не кинулись рыть землю под камнем!

Л а й е ш. У-у-у, еще как! Будь я проклят, передрались бы.

В а й д а. А может быть, пролили кровь, пока кто-нибудь первый не схватил трубку?!

Л а й е ш. Могло быть и так!

В а й д а. Так вот, Лайеш. Твоя Маргитка в шатре — это трубка под камнем. Золотая трубка!

Л а й е ш. Что поделать? Разве это моя вина?

В а й д а. Я думаю — твоя. Сколько ей лет?

Л а й е ш. Двадцатая весна пошла.

В а й д а. Уже двадцатая! Двадцатая, Лайеш. Ее матери, когда ты, Лайеш, ввел ее в свой шатер, было семнадцать. Не хитри, Лайеш! Ты хочешь взять за красоту дочери тройной барыш! Кого ты ждешь, какого жениха? Архангела Гавриила? Или лесного царя? Сватать Маргитку они не придут. А вот они, женихи, стоят перед тобой! Красивые, молодые, сильные!

Л а й е ш. Я не хочу ее неволить.

В а й д а. А мы разве хотим? Пусть она выйдет из шатра и посмотрит в лица молодых цыган. Пусть даст счастье одному из них, и тогда уже не будет лежать золотая трубка под камнем и не будет из-за нее ссор — не прольется кровь!.. Что ты молчишь, Лайеш? Я говорю от имени всех цыган, что стоят перед тобой. Так ли, ромалэ?!

Г о л о с а.

— Так!

— Мы все требуем этого!

В а й д а. Ты слышишь, Лайеш? Пусть Маргитка выйдет к цыганам.

Л а й е ш. Маргитка-а!

Музыка.

С а б и. И вот Маргитка вышла из шатра. Ой, как вспомню — сердце защемит. Уж на что я женщина, а в ту пору и на меня многие заглядывались, и то, как увидела ее, не знаю, что делать. Молиться, плакать, петь?.. Тоненькая, точеная, будто черная лилия стояла она перед цыганами, облитая багровым светом костров… Все мы перед ней стали дурнушками! А Маргитка стояла, прикрыв глаза длинными, как бахрома черной шали, ресницами… и боялась взглянуть на кого-либо, потому что не было бы тому ни днем ни ночью покоя, иссох бы, истосковался по ней!..

Л а й е ш. Маргитка! Цыгане требуют, чтобы я…

М а р г и т к а. Я все слышала, отец.

В а й д а. Маргитка!..

М а р г и т к а. Я слушаю тебя, Баро Вайда.

В а й д а. Ни один цыган не сойдет с этого места, пока ты не выберешь жениха и мы не сыграем здесь свадьбу. Так нужно, Маргитка. Но если не хочешь, уезжай со своим отцом от нас на край света! И не возвращайся, пока лицо твое не станет тусклым, как пепел, не померкнут глаза и волосы твои не будут лежать, как туман на той горе!..

М а р г и т к а. Баро Вайда, я родилась на этой земле, в этом таборе и хочу жить и любить только здесь!..

В а й д а. Хорошо, Маргитка! Сейчас перед тобой пройдут лучшие из лучших цыган всех таборов. Когда пройдет последний — только тогда ты поднесешь эту кружку вина тому, кто согрел твое сердце! Тебе все понятно, Маргитка?..

М а р г и т к а. Все!

В а й д а. Музыканты! Шандор, встань здесь, перед Маргиткой. Пой!..

Музыка.

Песня первого жениха.

С а б и (на проигрыше) . Запел Шандор, из табора котляров-лудильщиков! Он пел о гордом коне, который хотел обогнать ветер. Пока конь скакал по степи, он летел быстрей ветра, но встал перед ним лес… Ветер прошумел вершинами, мчась дальше, а конь ударился грудью о ствол дуба и упал.

Конец песни.

В а й д а. Кузнец Милош! Испытай свое счастье!..

Музыка.

Плясовая.

С а б и. Не выдался ростом кузнец, но плясал — говорил ногами! Все лицо, руки, стан — все в нем пело, плясало!