Борис Рабкин - Самая длинная ночь

А р к а д и й. Вопросов нет, товарищ заместитель председателя Реввоенсовета.

Темнота.

Шаг атакующих…

Барабан…

Мелодия «Березоньки»…

1931 год. Август. Москва.

Комната Гайдаров. Друг против друга — Г а й д а р и Ж е н а. Он только что приехал из Крыма. На нем обычная полувоенная одежда, сапоги, через плечо полевая сумка, плотно набитая бумагами. Первый момент встречи миновал, но не принес облегчения. Главное впереди. Оба понимают его.

Г а й д а р (набивает трубку табаком, закуривает) . Хорош табачок. Сухумский. В Гурзуфе на рынке у одноглазого грека купил.

Ж е н а. Понравился Артек?

Г а й д а р. Крепко.

Ж е н а. «Дальние страны» закончил? Из «Молодой гвардии» два раза звонили.

Г а й д а р. Еще бы недельки две поработать — повесть могла бы стать много лучше.

Ж е н а. Зачем же ты раньше времени сорвался?

Пауза.

Г а й д а р (подошел, взял за плечи, заглянул в глаза) . Почему ты не приехала?

Ж е н а. Я писала тебе. Разве ты не получал моих писем?

Г а й д а р. Посмотри мне в глаза прямо-прямо.

Ж е н а. Я смотрю…

Г а й д а р. Нет! Сейчас твои глаза такие же, как твои письма: красивые и не очень честные. (Неожиданно резко, властно.) Прямо смотри!

Ж е н а (принимает вызов) . Ну?

Г а й д а р. Что случилось?

Ж е н а. Неужели ты не понимаешь?

Г а й д а р. Нет.

Ж е н а. Другой бы на твоем месте давно догадался.

Г а й д а р. Я не другой, я Гайдар. Я сам привык говорить правду в глаза и хочу, чтобы моя жена сказала мне правду прямо в глаза.

Ж е н а. Хорошо. Сколько дней за весь этот год ты прожил дома?

Г а й д а р. Не считал.

Ж е н а. Я считала. Двадцать восемь дней.

Г а й д а р. Этого требует моя работа. Ты же знаешь, сколько мучений доставляет мне работа.

Ж е н а. Нет. Ты просто бродяга, Гайдар! Ты по характеру бродяга. (Берет книгу, открывает, читает.) «Нигде я не сплю так крепко, как на жесткой полке качающегося вагона, и нигде я не бываю так спокоен, как у распахнутого окна вагонной площадки, окна, в которое врывается свежий ночной ветер, бешеный стук колес да чугунный рев дышащего огнем паровоза». Это написано тобой в двадцать пятом. Ты уже тогда был бродягой и с тех пор ни капли не изменился. (Указывая на письменный стол.) Тебе нравится этот стол?

Г а й д а р (ощупывает стол так, точно видит впервые) . Крепкий.

Ж е н а. Я купила его для тебя еще в прошлом году. Ты не написал за ним и двух строчек. Все в поездах, в гостиницах, по чужим углам. Почему ты не можешь работать дома? Почему ты не можешь жить, как все? Куда ты рвешься, Гайдар? Что тебя носит?

Г а й д а р. Как тебе объяснить? Не знаю… Иногда я сам себя не понимаю… Я догоняю отряд.

Ж е н а. Какой отряд?

Г а й д а р. Слова… Мое мучение! Мне трудно даются слова. Если бы можно было обойтись без них, если бы ты могла почувствовать то, что чувствую я. Отряд… Нет никакого отряда. И все-таки есть! Скачет. Уходит. Там, впереди, всегда впереди…

Ж е н а (не то смеется, не то плачет) . Опять, опять, опять… Ты путаешь жизнь со сказкой, Гайдар. Ты слишком часто путаешь жизнь со сказкой. Я тоже люблю красивые сказки, но ведь нужно каждый день ходить на службу, в кооператив, готовить обед, стирать белье… Здесь Москва, а не город Зурбаган. Канал «Москва — Волга» только собираются строить, в наш порт пока еще не заходят корабли с алыми парусами.

Г а й д а р. Знаю: иногда я бываю невыносим. Но ведь я и сам мучаюсь! Тебе со мной нелегко…

Ж е н а. Со мной… Как будто бы ты со мной. Где ты, Гайдар? Ау-у! Привычная улыбка, трубка в зубах… «Что у нас сегодня на обед? Ах, вареное мясо? Сейчас сбегаю за солеными огурцами». И пропал. На две недели. О твоих благородных чудачествах рассказывают легенды. Одалживаешь у приятелей деньги, нанимаешь шикарные автомобили, собираешь со всей улицы девчонок и мальчишек и везешь всю эту ораву кататься. «Ах, как красиво, как трогательно! Совсем в духе капитана Грея, Гайдар осуществляет детские мечты». А по-моему, это эгоизм. Дешевое фанфаронство и эгоизм!

Г а й д а р. Но ведь там было радио! Представь радио в автомобиле! Мы мчимся со скоростью сто километров в час, над нами проносятся белые облака, кружатся в хороводах подмосковные березы, а мы слушаем Чайковского!

Ж е н а (после продолжительной паузы) . Прости! Ты хороший человек, Гайдар. Слишком хороший. У тебя душа большого ребенка. Другой на твоем месте был бы просто смешон, а ты… Ты это ты. Тебя или нужно принимать таким, каков ты есть, или не принимать совсем. И все-таки представь, что будет, если все станут жить, как ты… У твоей жены нет зимнего пальто, а ты получаешь гонорар и отдаешь его какому-то совершенно чужому человеку.